Конце не может не удивляться тому, что успел сделать Хуманн за четыре месяца после его последнего визита. Штиллер и Рашдорф сразу же приступают к работам у большого храма в южной части сада царицы. Здесь в огромных холмах щебня можно еще копать без особой осторожности. Однако они скоро замечают, что, хотя тут и нет ничего особенно ценного, под щебнем сохранились остатки какого-то роскошного помпезного сооружения. Это, как сообщает найденная вскоре посвятительная надпись, не греческое здание, а постройка времени императора Траяна. Тем лучше, это доставит удовольствие берлинцам, думает Конце. В развалинах северной части здания находят красивую и еще совсем целую бронзовую статуэтку сатира, первую находку в этом роде, и несколько серебряных монет, конечно, не античного происхождения. Это австрийские монеты Георга Вильгельма, который во время Тридцати летней войны был курфюрстом Бранденбурга. Кто из путешественников мог их здесь потерять?! Бон руководит раскопками гимнасия на Нижнем рынке. Он чем-то похож на Хуманна и обладает редким искусством делить себя на части: одновременно он участвует и в съемке плана алтаря. Конце, в свою очередь, отбирает из находок все то, что ему хотелось бы иметь для своего музея, и уже 10 октября «Лорелея» опять буксирует в Смирну баржу с тридцатью тремя ящиками.
В ноябре прибывает новый гость, афинский фотограф Афанасиос, который должен сделать снимки для предполагаемого многотомного монументального труда о раскопках Пергама.
Такого количества гостей еще ни разу не видело жилище Хуманна, которое местные жители называли «Немецким домом», но никогда не было и столько работы. Раскопки приближались к своему окончательному завершению. Крайний срок — 6 декабря, а теперь уже шел ноябрь.
Большая часть рабочих была переброшена на Траянеум, так как раскопки у гимнасия уже заканчивались. Вид и расположение зала с колоннами и соотношение друг с другом многочисленных кладок фундамента было выяснено. Для заключительных тщательных раскопок не хватало ни времени, ни средств.
Зима уже заявляет о себе. Все время идут дожди; если они ненадолго прекращаются, то северные ветры начинают свистеть в горах, останавливая работы. Даже Хуманн, которого обычно не пугала никакая непогода, вынужден в эти дни прекратить составление нового плана крепости. План должен в масштабе один к тысяче не только охватить последние, повсюду разбросанные остатки стены, но и дать с помощью точных измерений полную картину всех разнообразных выступающих на поверхность развалин.
Опять у исследователей не хватает времени. Работам у Траянеума не видно конца. Но и после того как 150 рабочих завершили раскопки, в последний день, к вечеру, уже в полной темноте открылся северо-восточный угол. Этим пришлось и ограничиться.
С тех пор ничего больше не нашли. На раскопках осталось всего 25 рабочих. Они расчищают фундаменты и убирают территорию, передвигают блоки, упаковывают находки, подвозят сани, грузят судно. Все трофеи, собранные до конца ноября, весят на этот раз 1500 центнеров, и расходы на транспортировку от крепости до Триеста составляют 8400 марок. Но до 31 декабря 100 новых ящиков будут пока лежать на берегу в Дикили, так как срок лицензии истек, как и срок договора, по которому все находки получал Берлин. 100 ящиков? Нет, 184, потому что в последний момент турецкое правительство разрешает разобрать экседру[46] Аттала, которая займет 84 ящика. Колонна из Августеума весом 40 центнеров тоже в пути. Это, так сказать, небольшое дополнение к прежним находкам. Когда последние ящики прибывают в Берлин, общее их число достигает 462, а вес — 3500 центнеров; добрая половина из них содержит архитектурные детали и надписи. Чувствуется, что архитекторы и специалисты-строители занимали ведущее место в Пертаме.
10 декабря «Немецкий дом» отмечает 48-й день рождения Конце. Печально звучат слова студенческой песни:
Ведь 11-го Конце должен уехать домой: он хочет провести рождество со своей семьей.
