Ещё, пока они добирались до нужного отсека, им предложили отдых – в самых роскошных апартаментах Станции, разумеется, сауну, баню – с полным набором дополнительных услуг на любой вкус и фантазию, одежду – Кидавшиеся к ним наперехват портные были все как один «величайшими мастерами», прежде одевавшими только истинных аристократов, но, устав от капризов носителей «голубых кровей», прибыли сюда ради истинных героев, достойных их талантов.
Не была забыта и культурная составляющая жизни – не только же хлебом единым жив человек. Так, один из ангаров, прежде служивший для приёма Пентер, был превращён в подобие балагана и нашим героям пришлось весьма потрудиться, уворачиваясь от летевших казалось прямо в лицо мячей и булав, которыми ловко оборудовали ярко одетые жонглеры. А ещё тут были фокусники, взметавшие над собой веера карт, иллюзионисты, в чьих руках возникали и пропадали самые различные предметы, канатоходцы, акробаты и, конечно, клоуны.
Едва отбившись от этой публики, и уже торжествуя победу – в мыслях, разумеется, команда ускорила шаг, спеша проскочить последний участок – средних размеров отсек, от дальней стены которого шла лестница, ведшая на уровень Технократов, как дорогу им заступил молодой человек, с всклокоченной шевелюрой и творческим блеском в глазах.
Отбиться от него – скульптора, мгновенно набросавшего трёхмерную модель своего шедевра, удалось с большим трудом.
Молодой парнишка, одетый в потрёпанный комбинезон, поверх которого был натянут перепачканный каменной пылью фартук, вился ужом вокруг них, расхваливая и свои таланты, и их героический вид, особенно громко и часто воспевая красоту Доси.
Группа, согласно его видению будущего шедевра, должна была сосредоточиться вокруг трупа механоида, который победно попирал ногой Благоволин. Чум с Масловым, должны были стоять рядом – по обе стороны поверженного монстра и представлять из себя аллегорические фигуры.
Мужества – эта роль досталась Чуму – полуобнаженному, в героической позе с копьём в руках, и Мудрости – Игорь был должен держать в руках полуразвёрнутый свиток, многозначительно указывая на него пальцем и устремляя к небесам задумчивый взгляд.
Досе же творец определил роль Ники, вестнице победы. Она, по его замыслу, должна была парить над головами нижней троицы, окутанная потоком желтоватого, в цвет местного светила, света, держа в одной руке венок, увитый триумфальными лентами, а в другой – горн, олицетворявший победный гимн.
Сама же Дося должна была предстать перед зрителями полностью обнажённой, намекая на чистоту помыслов героев и на что-то ещё, о чем скульптор поведать не успел, получив от девушки, до того момента внимательно его слушавшей, короткий удар под колено, опрокинувший несостоявшегося творца на палубу, под хохот оказавшихся рядом зевак и случайных прохожих.
– Это Зак, – отсмеявшись, пояснил один из них: – Наш, типа гений. Из художки имперской выперли – завёл интрижки с натурщицей ректора, вот он здесь и подвязался – лохам миниатюры впаривает. Набросает, что-то эдакое, – руки зеваки против его воли обрисовали в воздухе женский силуэт: – Согласует с заказчиком, и, типа на месяц в мастерской закрывается. Творить типа.
– Типа? – Дося перевела взгляд с зеваки на копошащегося на полу скульптора.
– Угу, типа. Сам-то он скульптуру за ночь, ну две – на 3-Д принтере напечатает, но кто ж ему за такое хорошо заплатит? Вот он и сидит в своей норке, пока те, кто заказал, вниз не свалят. А как уйдут – выползает – новые заказы искать.
– Даже так? – Покачала головой Дося, видя, как залился краской скульптор, не спешивший подняться на ноги.
– А как иначе? Заказчику скажет, что мол все дни и ночи напролёт пахал.
– Это правда? – Присев на корточки перед скульптором, она посмотрела ему в глаза, отчего Зак приобрёл уже совершенно бордовый вид: – Всё так? За ночь делаешь, а говоришь, что месяц не спал?
– Ну так, – усевшись на пол со скрещёнными ногами, кивнул скульптор: – У меня, просто, объёмное видение хорошо развито – а его перевести в 3-Д модель минутное дело. Дальше уже, – он вздохнул: – Всё автоматика сделает, почти всё. Мне лишь останется кое-где, руками, подправить. Печать из крошки мраморной, – вздохнул Зак: – От ручной работы не отличить.
– М-да… А я думала – ты настоящий скульптор.
– А что тут такого? – Румянец, начавший было пропадать, вновь разгорелся на его щеках: – Так все делают. Сейчас главное – придумать. Увидеть образ и, максимально точно его в модели воплотить.
– И ты, значит, можешь? Все детали запомнить и точно их перенести? Лицо моё, например?
– Я? Нет, госпожа, что вы. Я, пока вокруг вас ходил фото наделал, – не стал запираться он: – У себя, в своей мастерской, загружу, обработаю и…
– А как же муки творчества? Бессонные ночи? Отвергнутые варианты? Ты, Зак, – поднялась Дося на ноги: – Не художник. Ремесленник.
