– За ударно-дисперсионный образец, – жало, словно подчиняясь его словам, а может так и было, чуть приподнялось вверх: – Мы начислим вам пятьдесят четыре тысячи баллов. Процессорная цепь, – хвост позвоночника оторвался от столешницы: – Семьдесят две, – короткая пауза: – Тысячи. Программный блок, – теперь пришла в движение размочаленная борода проводов, торчавшая из пластины: – Сорок четыре тысячи. Контейнер с усыпителем, – апельсин чуть пошевелился, словно желая устроиться по удобнее на ватной подушке: – Представляет для нас мало интереса. Мы оценили его в шестнадцать тысяч, но не претендуем на его переход в нашу собственность.
– И всё вместе, – Благоволин оторвал взгляд от планшета, переведённого в режим калькулятора: – Сто восемьдесят шесть тысяч баллов. И, плюсуем, что было – тысяча двести тридцать три. Ха! – Повернулся он к остальным: Сто восемьдесят семь тысяч, двести тридцать три бальчика.
– Мои поздравления, – лишённым каких бы то ни было эмоций голосом произнёс Два-Четыре-Восемь и немедленно протянул руку к серому брусочку, который вертел в пальцах Маслов: – Предлагаю перейти к считыванию…
– Не так быстро, милейший, – проворно отступил назад Игорь: – Мы не слышали ещё цены за это, – покачал он блоком памяти перед лицом технократа.
– Вам недостаточно начисленных средств? На данный момент вы самые богатые на данной станции. Данной суммы более чем достаточно, чтобы приобрести самый лучший защитный комплект, из предлагаемых нами. Каждому из вас – хочу обратить ваше внимание на данный факт.
– Много мало не бывает, – покачал головой Чум: – И вот, что я тебе, дядя ты наш, электронный, скажу. Как по мне, то эта игрушка, – кивнул он на брусочек: – Стоит куда дороже всего барахла, что мы вам притащили.
– При наличии в ней ценной информации – согласен, – кивнул технократ: – Но сейчас, без анализа содержимого, мы не готовы платить. Данный объект не имеет цены.
– Верно, – прищурившись, Маслов посмотрел не него поверх накопителя: – Не имеет цены – то есть бесценен. То, что внутри имеет стоимость от нуля, до бесконечности. Назовите любую сумму и не прогадаете – она, усмехнулся он: – По любому будет меньше бесконечности.
– Нет цены – равнозначно бесценен, бесценен, значит, не имеет цены. Нет цены – цена нулевая. Бесценен – цена бесконечна. Не имеет цены – цена от нуля до бесконечности, определение невозможно, – забормотал технократ, силясь выйти из логического парадокса.
– Эй? – Встревожившийся Благоволин – Два-Четыре-Восемь начал раскачиваться из стороны в сторону и, что хуже, так же раскачиваться начали и остальные, встряхнул его за плечо, выводя из ступора: – Очнись, уважаемый. Мы согласны на сотку.
– Со-о-от`кью? – Неожиданно дал петуха технократ, замирая на месте.
– Сто тысяч баллов. – Кивнул ему Благоволин: – Малая цена на фоне бесконечности.
– Сто тысяч – мало, – кивнул Два-Четыре-Восемь: – Бесконечность – много, – он снова кивнул: – Мало платить – хорошо. Платить бесконечно – плохо, – произнеся последнее слово он даже дёрнулся, словно его пробил заряд тока: – Малая доля лучше большой. Нет цены – хорошо, бесконечность равна бесценности.
– Эй-эй! Стой! – Замахал у него перед лицом руками Чум: – Ща же опять зависнешь! Плати сотки и пошли дневник Савфа читать! – Выдернув из пальцев Маслова накопитель, он поводил им перед носом технократа, приговаривая: – Читать. За-пи-си. Бога. Читать. Мы. И-дём. Читать.
– Означенная сумма переведена, – вновь дёрнувшись всем телом, Два-Четыре-Восемь замер, лишь глазами следя за движением серого брусочка.
– Отвис? – Подкинув накопитель в воздух и ловко его поймав, Чум спрыгнул со стола: – Тогда пошли, посмотрим, чем Бог Познания нас порадует.
Чтение записи, Технократы на это настояли особо, должно было произойти в одном из их отсеков.
Ожидания людей, легко согласившихся на подобное – в помещениях этой расы редко бывали чужаки, были обмануты уже с первых шагов.
Ни таинственных приборов, ни загадочных устройств, ни даже встречных Технократов, прогуливавшихся по своим делам, или ведущих высоконаучные споры, им на пути не попалось. Один коридор, лифт, другой, похожий на первый как брат близнец и – ничего, могущего вызвать хоть малейший интерес, или пролить тонкий лучик света на тьму, покрывавшею всё связанное с этой расой.
Не был разговорчив и их спутник, предпочитавший играть в молчанку до самого конца пути, завершившегося в небольшом помещении, единственным украшением которого был небольшой круглый столик по центру.
– Сюда, – шедший рядом с ними Два-Четыре-Восемь чуть отступил в сторону, указывая на дверной проём: – Кладите блок памяти на стол – воспроизведение начнётся немедленно.
– Как скажете, – зашедший внутрь первым Благоволин полной грудью втянул прохладный воздух комнаты и его лицо тотчас исказила недовольная гримаса: – А запах? – Он ещё раз втянул в себя воздух, продолжая морщиться: – Кислятиной тянет. Прокисло что-то?
– Угу, – Чум, немедленно последовавший примеру командира, неодобрительно покачал головой: – Точно! Воняет у вас тут – гадостно! Что – крыса в вентиляции сдохла?
