Вопрос заставил ее вспомнить о короле под ярко-красным навесом и похолодеть. Ее отец все видел. Он наверняка понял: его дочь так и осталась испорченной, злобной предательницей. Эта мысль заставила ее отшатнуться от невольника.
– Пожалуйста, – произнесла она. – Улетай.
– Никто не простит тебе этого, – взгляд Торвина блуждал по ее лицу.
Поначалу, конечно, не простят. Но отец хочет, чтобы она убила Кодзу. Как только Аша принесет его голову, ее простит кто угодно. Соверши она одно-единственное действие – и все прошлые ее прегрешения будут перечеркнуты.
– Мне нужно все исправить, – сказала она. – Ты должен позаботиться о Тени. Таков был уговор.
Решетки жалобно взвизгнули и остановились. Из комнаты с механизмом послышался крик Сафиры, и тут же решетки начали закрываться снова.
Ашу захлестнули паника и страх. Если они закроются полностью, а Торвин и Тень останутся на арене, шанса спасти их у нее больше не будет.
– Только посмей погибнуть здесь после того, как я спасла твою жизнь, и я настигну тебя у ворот смерти и убью еще раз!
– Ты можешь убить меня сотни раз, – ответил он, направляя стрелу на своего хозяина. – Если я не могу освободить тебя от его власти, я не оставлю его в живых.
Аша уставилась на скралла. Он что, пытается ее защитить? Сумасшедший.
– Торвин…
Она посмотрела наверх: шансы сбежать уменьшались с каждой секундой.
– Я все еще должна тебе один танец, помнишь? Ты не сможешь потанцевать со мной, если сейчас погибнешь.
Он удивленно приподнял бровь.
– Обещай, что не свяжешь себя с ним узами брака, – проговорил он. – Став его собственностью, ты погубишь себя, Аша.
Она видела, как напряглись мышцы его руки, натягивающей тетиву, как побелели костяшки пальцев и лихорадочно заблестели глаза. Она заметила, что он все еще носит кольцо ее матери.
– Я не покину арену, пока ты мне это не пообещаешь.
– Хорошо, – прошептала она, – обещаю.
Он кивнул, подозвал Тень щелчками и быстро взобрался к нему на спину, устроившись между крыльями.
Как только Торвин опустил лук, Джарек бросился вперед, словно песчаная буря, несущаяся по пустыне. Он пристально следил за слугой, который вот-вот должен был ускользнуть от него во второй раз.
Из комнаты с механизмом раздался крик Сафиры, заставивший сердце Аши сжаться от боли.
За ее спиной взметнулся поднятый крыльями дракона вихрь, растрепавший ее волосы. Она не оглянулась. Она не отрываясь смотрела на приближающегося командующего.
«Пожалуйста, позволь им улететь!»
Она поймала себя на мысли, что умоляет Седого Ольна помочь им. Откинув прочь все размышления, она налетела на Джарека первой, напрочь забыв все, чему учила ее Сафира. Командующий не успел отдать приказ солдатам, но ловко поймал клинки ее серпов на свой меч. Но выбить их у нее из рук, как и повалить невесту на землю, он не смог: Аша устояла на ногах.
Она не хотела с ним драться. Ей нужно было всего лишь удержать Джарека.
– Уйди с дороги, Искари, – или я заставлю тебя пожалеть о том, что ты встала у меня на пути.
Аша стиснула зубы, изо всех сил отодвигая от себя лезвие его меча. Она едва держалась, колени подкашивались, руки слабели; еще чуть-чуть – и она рухнет под его напором.
Джарек заорал ей в лицо. Аша, собрав всю свою ярость, прокричала в ответ и оттолкнула его.
Он взглянул в небо. Лицо его перекосило от гнева, он отступил и швырнул меч на землю. Задыхаясь, Аша проследила за его взглядом – скрещенные решетки медленно сомкнулись над их головами, а за ними распростерлось безоблачное, голубое и совершенно пустое небо. Торвин и Тень улетели.
Вздох облегчения вырвался из груди Аши, но в то же мгновение ее пронзила такая острая боль одиночества, что ей показалось, будто ее сердце разрубили пополам.
На трибунах бесновались зрители, проклиная ее имя, потрясая кулаками и брызгая слюной. Стыд обвил Ашу тугими плетьми, словно ядовитый плющ.
Она не пошевелилась, когда Джарек вырвал у нее из рук серпы, когда приказал солдатам очистить арену. Она не поднимала глаз, когда солдаты уносили тела своих товарищей с торчащими из груди стрелами и, проходя мимо, смотрели на нее так, словно хотели пустить дюжину стрел в ее сердце.
Не выдержав тяжести содеянного, Аша рухнула на колени на песок. Откуда-то сверху, расчищая себе путь между рядами, к клетке начал спускаться ее отец. Ей бы подумать, что она ему сейчас скажет.
Вместо этого она вспоминала Торвина, произносящего ее имя – Аша. Имя, что дала ей мать. Ее собственное имя, а не титул богини-разрушительницы. «Что будет, если я больше никогда его не увижу?» Это не должно ее так волновать.
Услышав рыдания Сафиры, она подняла голову. Два солдата тащили кузину в клетку. Аша попыталась вскочить, но еще три солдата в ту же секунду бросились к ней. Их взгляды, полные ненависти, пригвоздили ее к земле.
Джарек схватил Сафиру за плечи и швырнул на песок рядом с Ашей.
– Аша!
Громовой окрик отца разнесся эхом по опустевшей арене. Он вошел в клетку и размашисто зашагал к своей Искари.
– Ты выставила меня глупцом!
Аша склонила голову и смотрела в песок.
– Посмотри на меня.
