Несколькими днями позже случилось Генриху проезжать по лесу, и увидел он, как выбежал из-за деревьев мальчишка, ростом не больше чем по пояс взрослому мужчине, босой, в рубашке из некрашеной холстины, в штанах из единого куска грубой ткани, обмотанного вокруг ног. Увидев рыцаря, мальчик бросился наперерез коню, так что пришлось Генриху твердой рукой на скаку остановить вороного...
Начало здесь http://samlib.ru/editors/l/likol/bogiswoihopoznajut-1.shtml
Несколькими днями позже случилось Генриху проезжать по лесу, и увидел он, как выбежал из-за деревьев мальчишка, ростом не больше чем по пояс взрослому мужчине, босой, в рубашке из некрашеной холстины, в штанах из единого куска грубой ткани, обмотанного вокруг ног. Увидев рыцаря, мальчик бросился наперерез коню, так что пришлось Генриху твердой рукой на скаку остановить вороного.
-Беда, добрый господин Генрих! - отчаянно кричал он, и горло его перехватывали слёзы. - Без суда и закона заковал в цепи моего старшего брата Альфа наш господин рыцарь Пессетайн, а брат был вольный пахарь, и ничем не заслужил рабского клейма. Если бы узнал о том судья или чиновник нашего доброго императора Оттона, ни мгновением не заколебались бы повелеть, чтобы вернули свободу моему брату.
Генриха и Маргерию знали, как защитников простого люда, да и к рыцарю Пессетайну Генрих питал не столько вражду, сколько презрение, потому ни минуты не раздумывал, чтобы ответить мальчику:
-Уж нет среди живых императора Оттона. Не нужна мне помощь императорских чиновников, ни чья бы то ни было, чтобы своей рукой вернуть свободу твоему брату, даю тебе в том слово рыцаря. Ступай в мой замок, там тебя покормят и одарят чистой одеждой, вместо твоих лохмотьев, пристойных нищему галльскому серву, а не германскому вольному пахарю, потому что супруга моя Маргерия щедра к бедному люду.
Сказав так, Генрих повернул коня к замку Пессетайна, и застал хозяина обедающим на вольном воздухе, за столом, поставленным лишь для него одного в саду под сенью деревьев.
-Пессетайн, - не слезая с седла крикнул Генрих, - стало мне известно, что ты силой держишь в оковах свободного германца, который не ставил тебе креста под кабальной грамотой. Не доживешь ты до захода солнца, если не пойдешь и не исправишь сей же час свое беззаконие.
А Пессетайну случилось в тот день хлебнуть лишнего, забыл он, что Генрих с мечом в руке страшен для врагов, и отвечая ему, следовал, вопреки своему обыкновению, не лукавому расчету, а оскорбленному чувству сеньора, который сидит на своей земле:
-Не видел ты разве, как вороны клюют гниющую плоть, Генрих из Званштейна? - запальчиво спросил он. -И с тобой то же будет, если будешь так разговаривать со мной.
Долго ли хорошему бойцу одолеть в честном бою того, кто всю жизнь нападал только из-за угла, кто бил только того, кто удара не ожидал? И пяти минут не продержался против Генриха Пессетайн, а уж можно было звать попа и могильщика. Стер Генрих кровь с меча и сказал слугам убитого, что в смущении наблюдали за поединком с почтительного расстояния:
-Снимите оковы с пахаря Альфа, и пусть он идет своей дорогой.
-Не можем того исполнить, - бледнея от страха, ответил старший из слуг. - Продал наш господин, рыцарь Пессетайн, Альфа сарацинским торговцам, что приходят с полудня, и увели они его в подвластную маврам землю Испанскую.
-Давно ли то было? - спросил Генрих.
-Уж неделя прошла. А меньшой брат его Виль всё убивался по Альфу, пока один карлик, который пришел в наши края откуда-то из-под Нёрдлингена, а может быть, из более далеких мест, не надоумил его искать защиты у твоей милости.
-Долго же думал ваш карлик, - сказал Генрих, и направил не успевшего остыть коня к замку Званштейн.
А во дворе замка упражнялись в то время во владении мечами Молчан, Бруно и Томас, трое самых верных дружинников Генриха. Увидев приближение своего господина, вложили воины мечи в ножны и приветствовали его, как подобает добрым вассалам. Генрих спешился и поведал всем троим о том, что произошло.
-Видите теперь, что ничего мне осталось, как ехать в землю Испанскую, - закончил он свой рассказ.
-И мы за тобой, - сказал славянин Молчан.
-И мы за тобой, - эхом повторили Бруно и Томас.
-Плохо вы слушали меня... Тому мальчишке я дал слово, что освобожу его брата один, и ничья рука не будет помогать мне.
-А нам ты что велишь делать? - почти раздраженно спросил Бруно.
-И в мое отсутствие, и всегда должны вы служить вашей законной государыне, а моей жене Маргерии. Ибо она ваша повелительница, а я только первый из ее воинов.
Так и случилось, что должна была Маргерия остаться править княжеством одна, лишенная как общества верной своей подруги Кларамонды, так и супруга своего Генриха, отъезд которого в Испанию она грустным взглядом провожала с самой высокой башни замка.
* * *
Когда Кларамонда проснулась, солнце стояло высоко, и его лучи через открытую дверь падали внутрь дома, освещая гроб с мертвецом на столе, сама же она по прежнему пребывала в тени, завернутая в плащ. Слышны были шаги людей, приближавшихся к домику, поэтому девушка не стала менять свою позу, только поудобнее перехватила рукоятку ножа.
