Злобный выродок, то есть мой второй зять, больше не прикидывался недалеким, за его твердолобым фасадом скрывался ум. По крайней мере, совсем уж бестолковый человек не провернул бы нечто подобное во дворце. Ну и без помощи придворных Хо Фэн, разумеется, не остался, в одиночку он не смог бы ничего сделать. Когда я вернулся во дворец, узнал, что семья Хэ была арестована за сотрудничество с семьей Чжао и поставку мышьяка, а Хэ Ли – крысеныш, который сдал родственников Хо Фэну, – получил в награду управление своим кланом. Теперь мне все становилось ясно: сговор и подставы ради общих целей. Хо Фэн щедро вознаградил своего помощника. Допросить Хэ Ли и заставить его свидетельствовать против Хо Фэна вряд ли получится, разве что под изощренными пытками, но ты попробуй его схвати, раз он на особом положении у императора. И это если не брать во внимание еще часть двора, которая поддерживает Хо Фэна ради своей выгоды – с ними со всеми мне так просто не справиться.
Но на моей стороне был глава дворцовой стражи Хо Тяо, который был второй рукой императора Мяо Чжуана, и это радовало – ему подчиняются почти все солдаты, что работают непосредственно во дворце.
И именно он предложил мне рисковый план, чтобы вытащить Хэй Цзиня из-за решетки.
Признаться, идея Хо Тяо была не только сложна и опасна, но и недостойна. Однако если был шанс спасти Хэй Цзиня, я не мог за него не ухватиться. Поздним вечером мы обсудили детали плана с ним и еще парой солдат из его окружения и принялись ждать, когда Хо Фэн назначит дату казни.
Новый император с такими вещами надолго не затягивал, поэтому уже через пару дней как приказал расстрелять Хэй Цзиня в полдень.
Узнал об этом распоряжении я от прихвостней Хо Фэна, которые меня сторожили, дабы я не вытворил ничего неугодного Его Величеству – они порой любили надо мной поглумиться, и эта тема им показалась подходящей.
– Ходят слухи, что вы с этим Хэй Цзинем неплохо ладили, – подметил один из них. – Князь водит дружбу с кем-то из клана Большой четверки? Вот чем это заканчивается.
– Можно сказать, сам привел его на плаху, – добавил второй.
Мое лицо окаменело. Хоть в душе все переворачивалось от гнева, а руки чесались разобраться с этими гиенами, я должен был держать все внутри. Последнее время слишком часто подавлял эмоции, и это вылилось в то, что у меня постоянно болела голова и ныло все тело. Врач Ли Юнь каждый день давал мне целую горсть таблеток от разнообразных недугов.
– Могу я поговорить с заключенным? – ровным тоном спросил я.
– Это вряд ли, – первый солдат покачал головой.
– Его все равно завтра расстреляют. Хочу объясниться с ним, чтобы после смерти он не преследовал меня беспокойным призраком.
Оба покосились на меня, как на дурака.
– Ваша светлость, какие призраки?
– Я часто вижу призрак Маргарет Бакер, дочери лионского консула, которая меня закрыла от пули, – я устремил взгляд в пространство, чтобы нагнать таинственно-мистического вида. Отчасти, это была правда, потому что Маргарет мне часто снилась, но призраков никаких я не видел. Тем не менее, обычно такие россказни никто не воспринимает всерьез, а моей целью было, чтобы меня недооценивали, считая не от мира сего. – Вдруг еще и Хэй Цзинь станет за мной ходить? Боюсь, я этого не выдержу. Вы видели, сколько таблеток дает мне дворцовый врач?
Я обернулся к своим надзирателям с бешеными глазами.
Теперь они выглядели настороженными.
– А от чего они?
– Чтобы я не видел всякого, – тихо пояснил я. – Но они мало помогают. Узнайте у Его Величества, могу ли я напоследок пообщаться с задержанным и попросить его не преследовать меня после смерти?
В конце концов один из них связался с императором и все разузнал. Хо Фэн в этот момент либо был в хорошем расположении духа, либо и правда поверил, что я опасаюсь призраков, но разрешил побыть какое-то время в камере пленника.
Меня проводили в здание службы безопасности дворца, довели до темницы Хэй Цзиня (теперь я знал к ней дорогу, чтобы указать на плане подземелий Хо Тяо), толкнули внутрь и заперли снаружи на ключ.
– Его Величество разрешил вам пообщаться не больше десяти минут, – распорядился солдат. – Мы пока на перекур сходим.
С такими словами они удалились, и я обрадовался, что выдалась возможность пообщаться без свидетелей благодаря пагубному пристрастию моих надзирателей к сигаретам.
Хэй Цзинь сидел на деревянной кровати с тонким матрасом, вместо привычной формы на нем было нечто вроде пижамы из хлопка. Я не увидел кровоподтёков или каких-либо серьезных увечий у него, хотя наверняка что-то скрывалось под одеждой – прямо как у меня после того, как революционеры прибегли к раскаленной кочерге. Ожог остается маленький, но это очень болезненно.
– Хэй Цзинь, – сдавленно позвал я.
Он поднял на меня темный и болезненный взгляд, словно я последний человек на свете, которого он хотел бы увидеть перед смертью.
Мне было невыносимо стыдно, и я даже не знал, с чего начать разговор.
– Пришел, чтобы стоять и молчать? – удостоверился Хэй Цзинь.
– Нет. – Я сглотнул. – Мне нужно сказать тебе кое-что важное.
