– К тому моменту она давно умерла, – поправил Лебедев, не признававший «примерностей».
Ванзаров подошел к Александрову, который предпочел бы, чтобы его оставили в покое.
– Георгий Александрович, у вас в театре произошло второе убийство…
– Что вы от меня хотите, господин Ванзаров? – Вид его был мученическим.
– Эта барышня вчера прибыла в «Аквариум», чтобы получить ангажемент. Ей обещали контракт. И грубо обманули. Первый раз, когда не сообщили, что зимой у вас будет оперетта, а труппа набирается в Москве. А второй – когда заставили сунуть голову в петлю. Под невинным предлогом…
– Желаете закрыть театр? – сухо спросил Александров.
– У вас есть другие предложения?
– Вам не позволят. У наших звезд такие покровители, что лучше не пытаться. Сломаете себе шею. Они ждут двойной бенефис… Тоже своего рода спорт: чья кобылка придет первой… – В безнадежном положении Александров стал откровенен, как никогда.
К ним подошел Левицкий.
– Не помешал вашей беседе? – спросил он, строго поглядывая на Александрова, который вовсе не замечал этих «сабельных» взглядов. – Еще одна неизвестная…
– Не в этот раз, – сказал Ванзаров, обдумав слова Александрова. – Погибшая Лариса Савкина проживает с тетушкой в доходном доме во Второй Роте. Училась пению вместе с убитой Карповой у профессора Греннинг-Вильде.
Пристав присвистнул.
– Ну вы и ловкач…
Больше терпеть Александров не мог. Превратили театр в полицейскую казарму. Его прорвало.
– Поверье, господин Ванзаров, если бы знал, кто это творит, задушил бы своими руками! – Он сжал трудовые кулаки. – В порошок стер бы негодяев. Не глядя на имена. Вы же мудрый человек, ну посудите сами: зачем кому-то из наших убивать барышень? Они ведь из себя ничего не представляют. На этуалей не тянут: так, серая посредственность… Им бы замуж за приказчика, детей рожать, а не на сцену бежать… Вы же всех допросили. Никого не скрываем, все нараспашку… Что хотите делайте…
Порыв был слишком искренним. Хозяин «Аквариума» переживал глубоко. Но не новую смерть, а неприятности, что сыпались на его голову.
– У вас в театре есть призрак, который по ночам поет, – сказал Ванзаров. – Голос волшебный, изумительный, гипнотический…
Александров только хотел разоблачить театральных сплетников, но тут вмешался пристав.
– И тут призрак? – спросил он. И, не считаясь ни с кем, выложил историю, как три месяца назад около сада была сбита женщина, а городовой слышал волшебный голос. И так его голос пронял, что сам не свой ходил три дня, пока не покаялся. Александров всегда относился к Левицкому как к человеку недалекого ума. Но тут Евгений Илларионович превзошел сам себя: при Ванзарове сморозить такую чушь несусветную! Надо будет отказать ему в бесплатных билетах и в ресторане.
Против ожиданий, Ванзаров отнесся к истории с большим интересом. Настолько большим, что потребовал немедленно призвать городового. Удивленный не меньше Александрова, пристав отправил Турчановича на пост…
Халтурин явился на сцену и на всякий случай встал по стойке «смирно». Левицкий начал объяснять, что от него требуется, но Ванзаров попросил не вмешиваться.
– Когда вы слышали голос на уличном происшествии?
Городовой покраснел от натуги, поглядывая на пристава, чтобы не ляпнуть лишнего. Ему кивнули, чтоб говорил без утайки.
– Девятого мая, ваше благородие, – отрапортовал он.
– Опишите, как это было…
Немного стесняясь, но все более входя во вкус, Халтурин рассказал, как лошадь сбила женщину, как собралась толпа и как зазвучал голос, которого городовой долго забыть не мог.
– Что голос пел, можете вспомнить?
Мелодиям городовой был не обучен.
– Если голос услышите, вспомните?
Как такое забудешь?! Разбуди Халтурина во сне – узнает.
– Не помните, бабочка там не летала?
Халтурин решил было, что над ним подшучивают, но господин из сыска был серьезен. Городовой доложил, что не может знать: на мошкару внимания не обращал.
– Георгий Александрович, у вас в театре кто лучшее сопрано?
Вопрос был столь неожиданный, что Александров ответил не задумываясь: Марианна ля Белль, Лиана де Врие и мадемуазель Горже. Стоило словам вылететь, как он пожалел об этом. С Ванзаровым надо держать ухо востро. Того и гляди руку откусит. От хозяина театра потребовали, ни много ни мало, срочно вызвать сюда трех граций. Или этуалей, не важно.
Сопротивляться Александров не мог. Он только взял с Ванзарова честное слово, что эксперимент с опознанием на дамах проводиться не будет. У них от нервов голоса пропадут, а им на летней сцене выступать. Ему было обещано, что тело будет лежать себе в сторонке. Под опекой господина Лебедева.
Выбора Александрову не оставили. Он пошел искать певиц по гримерным, искренне надеясь, что в такой ранний час они спят по своим постелям. Или по тем, в которые занесло после вчерашнего представления.
Для своих лет Платон обладал исключительными способностями дипломата. Уже зная, что в театр пожаловала полиция, не зная, по какой причине, а Левицкий и Турчанович и сами не того не знали, он не показал виду, что взволнован.
