Бой не вечен полностью

Окончательно оформилась Всемирная «Слада» в декабре 1997 года в Оренбурге во время проведения четвертого чемпионата мира по русской борьбе и второго чемпионата мира по русскому кулачному бою. Здесь состоялся первый Учредительный Конгресс ВСД, который утвердил Уложение – конституцию русского спорта и избрал высший законодательно-исполнительный орган Движения – Международный комитет «Всемирная Сладиада».

В программу первых Сладистских Игр вошли соревнования по шести исконно русским видам спорта: лапта, чиж, клек-гоняла, городки, борьба «слада» и кулачный бой. Главной целью Сладиад стало распространение и развитие во всех русских общинах за рубежом и в самой России принципов Сладизма, русской физической культуры, игр и единоборств. Но Ираклию, который впервые знакомился с Движением, пораженному размахом Игр, больше всего понравился девиз ВСД – «За Веру, Надежду, Любовь!». Удивило Федотова и то обстоятельство, что русские виды спорта, как оказалось, распространены в семнадцати странах мира, и намечалась тенденция к увеличению количества клубов.

Приехали гости в самый разгар соревнований, и Ираклий сразу обратил внимание на бело-зеленые повязки на головах участников соревнований.

– Они что – мусульмане? – спросил он с удивлением.

– Во-первых, ислам не соперник православной вере, – ответила Мария, – во-вторых, белый и зеленый цвета символизируют свет и жизнь. Год назад повязки были красные с зеленым, потом решили красный цвет поменять на белый.

– Почему?

– Так предложил главный организатор Сладиады, а исполком его рекомендацию принял без вопросов. Я думаю, что это связано с какими-то древними традициями. Если бы смена цвета пошла во вред Движению, Катарсис не допустил бы такого.

– При чем тут Катарсис?

– А ты думал, кто организовал подобные соревнования? Это и есть главная забота Катарсиса – формирование духовного русского поля, воспитание молодежи в духе традиций и уважения к предкам. Ты пока осматривайся, а я поищу кое-кого, потом найду тебя.

Мария ушла, а Ираклий с интересом обошел цепочку полян на берегу реки, где происходили состязания Сладиады, и с удовольствием посмотрел на соревнования по городкам и по чижу, а в первенстве по русским видам борьбы, вернее, в показательных выступлениях даже поучаствовал сам – с подачи Марии, естественно, – в качестве представителя другой школы. Ему пришлось продемонстрировать все свое мастерство, потому что против него выступал чемпион Сладиады по спасу, и, лишь с трудом победив парня, – без ударной техники сделать это было непросто, – Ираклий понял, что русский стиль боя существует! И развивается. Что бы там ни говорили приверженцы восточных и прочих единоборств. Рождалась система, основанная на еще относительно слабо развитых течениях, таких, как буза, спас, суев, кулачный бой, не говоря о боливаке, имеющем тысячелетние корни, и эти течения в будущем должны были создать не просто школу русбоя, но поле, духовный русский фон, храм со своими ритуалами и атрибутами, являющимися теми национальными элементами, которые ничем иным заменить нельзя. А ведь существовала еще жива, магическая система бытия, передаваемая волхвами из поколения в поколение, способная дать воину небывалую силу, а также лечить раны и болезни, не излечимые другими методами.

Помятый во время показательного боя с богатырем Сладиады – у Ираклия болело все, что только могло болеть, – он искупался в речке Сундвик и в сопровождении оживленной Марии отправился на встречу с будущими оперативниками своей команды, которых пообещала ему представить Мария.

К его удивлению, одним из этих оперативников оказался недавний соперник, чемпион Сладиады по спасу Глеб Квасура, изрядно намявший Ираклию бока. На борцовой поляне он был ураган и лютый зверь, в общении же оказался простым, обаятельным, застенчивым увальнем, не любившим длинных речей и умных рассуждений. Однако парень был хорошим актером, прошедшим неплохую жизненную школу, побывавшим в свое время даже в Югославии во время натовской агрессии. Что он там делал, Ираклий выяснять пока не стал, достаточно было знать, что Квасура – отличный боец и думающий человек, из которого можно было вылепить неплохого контрразведчика.

Второй кандидат в отряд Федотова по имени Владимир Бирюк был постарше, а скорее всего – ровесник самого Ираклия. Он прошел огни и воды, воевал в Чечне, а также в Ираке, что Федотова удивило, так как, по его сведениям, в Ираке не принимали участие в войне со Штатами даже российские советники, на что Бирюк ответил:

– Я обслуживал станцию электронной разведки, работающую на спутник.

– Чей? – не понял Ираклий.

– Наш, отечественный, – ухмыльнулся усатый и бородатый Владимир, отчего его угрюмоватое лицо с вислым носом стало озорным и лукавым. – Станцию американцы раздолбали на второй день войны, пришлось выходить оттуда через пустыню, отбиваясь и от американцев, и от иракезов.

– Разве станция работала не на иракцев?

– Не-а, иракезы тоже не знали, чем мы занимались.

– Так ты во внешней разведке служил? – догадался Ираклий.

– Подразделение РТР-С1 «Сова».