– Да нет, нашего Леонарда паром и водкой не сломить, только бабами, а их тут нет. Пусть отдыхает, – опроверг опасения Бодунова какой-то бородатый артист, продолжая пить водку прямо из горлышка бутылки, потому что стаканы были забиты окурками.
– Ну, парни, надолго вас тут не хватит, – усмехнулся Грымов. – Водка и коньяк льются рекой!
– Еще бы, тут так хорошо после Союза. Ни дефицита, ни очередей. Попросили ящик водки, коробку коньяка и упаковку пива – пожалуйста. Еще ящик водки – пожалуйста. Хоть не уезжай домой. У нас месяц этой командировки. Красота! Вы не представляете, как дома со спиртным плохо. А тут прямо рай, – и бородатый очкарик сделал еще огромный глоток.
– Концерт-то будет завтра? – поинтересовался Ветишин.
– Ой, не знаю, мы сегодня резко стартовали. Постараемся. – Длинноволосый задумчиво посмотрел на нас и одним махом опустошил банку пива. – Хо-ро-шо!
Везет же людям. Халява без ограничений! Интересно, за чей счет этот «коммунизм»?
Концерт, конечно, не состоялся: сорвался по «техническим причинам». Пришлось обходиться цветным телевизором в комнате отдыха, где время от времени мы могли посмотреть пару часиков какое-нибудь кино или праздничный концерт, как сегодня. Какой-то патлатый гитарист носился по сцене и орал: «Хэй-гей, Спартак!» Мужик на экране пытался «косить» под совсем юного фаната-болельщика, но безуспешно.
Как-то наша дружная компания зарулила к просмотру новостей. В центре комнаты сидела женщина, солистка нахлебавшегося «огненной воды» ансамбля, а в углу – небритый мужчина средних лет, оба они откровенно скучали. Острогин толкнул меня в бок:
– Ник, ты как замполит должен заботиться об отдыхе. Спроси, будет концерт или нет?
– Вот всегда ты меня на мины толкаешь! – И я смущенно обратился к артисту – Товарищ, тут вот пехота из Кабула приехала штаб охранять, а на концерт опоздали, еще одно выступление будет? Герой апрельской революции старший лейтенант Острогин, жутко любит поплясать и попеть. Без этого он буквально болеет.
Я тотчас же получил еще один более сильный толчок локтем под ребра.
– Ох, больно же, гад! Серж любит «Самоцветных», известная группа, с ними ведь сам Дин Рид пел!
– Ну вы, молодой человек, и сказали – Дин Рид! Тоже мне, знаменитость! Вот если бы они с Бобом Диланом спели – это да, а то подумаешь, этот безголосый янки.
– Слушай, а ты сам-то кто будешь? Певец, что ли? – поинтересовался Грымов. – Мне американец этот очень нравится.
Мы с интересом и сомнением рассматривали помятого и потрепанного критикана. Серый засаленный свитер, потрепанные джинсы, жирные волосы с легкой проседью из перхоти.
– Я? – удивленно поднял брови субъект. – Я – Валежик!
Все переглянулись и пожали плечами. Не слышали.
– Вы что, не знаете меня? – искренне удивился артист.
– Нет, – выдохнул я. – А что за песни поешь?
Певица, слушавшая наш разговор, смотрела на нас как на дикарей широко открытыми удивленными глазами.
– Ну, ребята, вы даете! Ну, вот про «Гнома-лилипута», про э… про гадалку: «двести лет нагадала, нагадай счастья хоть на год».
– А-а-а-а! Дружище, конечно, знаю, так я ведь под твои песни на выпуске скакал! – радостно заорал я, узнав артиста. – Слушай, а не ты вчера про «Спартак» пел в Москве?
– Я, но не вчера, а два месяца назад шла запись.
– Как запись? – удивился Ветишин. – Мы же видели полный зал народу, прямая трансляция.
Артисты рассмеялись над нашей «серостью»!
– Нет, ребята, это снималось целый месяц, артисты – отдельно, зал – отдельно. В общем, все готовится заранее, довольно сложный и длительный процесс.
– У-у, а мы-то смотрим, что ты сильно постарел с того времени, – произнес я.
– Ну это просто я без грима и прически, на мне нет концертного костюма, – смущенно вымолвил Валежик. —
Я просто удивляюсь, что вы не слышали мою фамилию. Я понимаю: кассеты сильно искажают песни. Мой голос, конечно, на них хриплый, но не на столько же! Что, и фамилию ни разу не слышали?
– Нет! Название группы знаем, песни слышали, а фамилию… нет, не знакома, – смущенно признался Ветишин.
– А кто из известных музыкантов был у вас на гастролях раньше?
– Были Леонтьев, «Крымские девчата», Кобзон.
– Кобзон! Ха! Известный музыкант.
– У нас говорят: «легче остановить бегущего бизона, чем поющего Кобзона», – ухмыльнулся Острогин. – Валера – молодец, нравится, а остальные все – так, ерунда. «Крымские девчата», говорят, очень хороши были, народу по душе пришлись, особенно по ночам отлично резвились.
– Нет, ребята, вы определенно юмористы! Жаль, что у нас нет номера эксцентрического жанра, я бы захватил всех с собой, – сказал Валежик и обратился к девушке – Пойдем, Наташа, повеселим нашу группу смешной историей.
Когда они удалились, я сказал, хмуро оглядывая приятелей:
– Мужики, по-моему, мы выглядим в их глазах полными придурками.
– Никифор, почему мы? В основном говорил ты, – улыбнулся нахально Ветишин. – Получается, ты из нас самый придурковый?
– Как отмечаем День Победы? – поинтересовался Ветишин. – Замполит будет мероприятия для офицеров организовывать?
