– Нет, не будет, денег нет! Только просмотр телепередач. Идем смотреть фильм «Освобождение».
– Ну что ж, пойдем, – вздохнул Острогин, надевая полусапожки. – Каждый год одни и те же фильмы смотрим, может, когда-нибудь и про нас снимут?
– Обязательно, если смогут подобрать актера такого же фотогеничного и обаятельного, как ты, Серж! – произнес я с сарказмом. – Кстати, никогда не задумывался о бессмысленности множества жертв войны? При штурме Рейхстага погибла целая дивизия, а во время взятия Берлина – сотни тысяч наших солдат и офицеров! Зачем? А все потому, что любят у нас подарки Родине и советскому народу делать! Взять город к 1 Мая – и все тут! Подарок сумасшедшему тирану стоил миллионов никогда не родившихся детей и внуков. Надо было окружить Берлин и ждать, пока фашисты сами сдадутся. Они же в блокаде не будут годы сидеть, как ленинградцы. Вокруг одни наши войска, запасы продовольствия минимальны. Через неделю-другую с поднятыми руками сами бы вышли. Американцы были не дураки «зубы ломать» о такую крепость, уступили это право нам Вот маршалы и посылали город штурмовать в последние дни и часы войны, опять любой ценой. Помнишь, Серж, как Жуков в кинофильме по телефону с командиром дивизии разговаривает: «Медленно, медленно двигаетесь!» А куда торопиться-то? За очередным орденом Победы для полководца? На «окопников» всем наплевать. Мы для них «живая сила», «людские ресурсы», «человеческий материал»…
– Ты, Ник, что-то заговариваться стал! Хорошо, тебя никто не слышит, особенно Грымов. Какая-то сплошная «антисоветчина».
– Кроме вас, никто не слышит, а если что, в особом отделе откажусь, ничего, мол, такого криминального не говорил. Да и куда можно отсюда сослать?
– Ты ревизионист? – ухмыльнулся Острогин.
– Нет, оппортунист, даже кличка такая в училище была.
– А мой папаня такими, как ты, всю службу занимался, – рассмеялся Ветишин. – Он ведь у меня полковник КГБ, особист!
– Да я знаю. А ты почему тут с нами гниешь? Рылом в «дзержинские» не вышел? Или же потихоньку готовишься в «железную гвардию» госбезопасности?
– Не знаю даже, морально еще не готов. У меня склад характера не соответствующий. Я добрый, мягкий, пушистый, покладистый, нет ничего от «железного» Феликса.
– Так что, будем дальше о политике болтать или о бабах? – спросил Острогин.
– Вот Грымов идет к нам, о бабах тоже не получится. Он не любит разговоры о них, непонятный какой-то. Просто собираемся и молча идем в комнату отдыха, к телевизору, – предложил я и увлек друзей за собой.
Все когда-нибудь кончается, особенно хорошее. Мы пришли – и, не разгружаясь, в путь. Только и успели, что пополнить боеприпасы и получить сухпай. В столовой я встретил Мелентия Митрашу.
– Дружище, ты куда? Неужели домой?
– Все, Ник, заменщик на пересылке, шмотки собраны. Продай свой магнитофон, будь другом. В магазине сейчас нет, а ты потом новый купишь.
– Братишка! Я бы рад, не жалко, но его пьяный Грошиков кинжалом слегка рубанул, на передней панельке две зазубрены.
– Хрен с ними, будет память о тебе и контуженом Грошикове. Даю две сотни чеков, минус пятьдесят за шрамы и царапины. Договорились?
– Ладно, давай.
– На, держи свои деньги. Где аппарат?
– У старшины в каптерке, иди, забирай. Счастливо долететь!
– Пошел к черту!
– Спасибо, друг!
– Да, Ник! Представляешь, какая тут ерунда получилась, с должностью меня кинули. Помнишь, я с бумажками по штабам носился, потому лишний месяц в полку просидел. Хорошо хоть не по горам или в «зеленке» все это время лазил, а продукты для постов на вертолете доставлял.
– А почему кинули?
– Потому что холостяк! И с академией из-за этого же «бортанули». А может, я еще не нашел свою суженую? Кадровик в штабе армии мне заявил: «Когда найдешь, станешь замполитом батальона, тогда и в академию прямая дорога». Что ж, холостяк – не человек?
– Получается, в нашей армии – нет. А вдруг у тебя что-то не в порядке или весь женский коллектив удаленного гарнизона совратишь? Ха-ха!
– Да ну тебя к черту! Никаких больше дыр, я в Молдавию еду!
– Жди в гости!
– Обязательно буду ждать, приезжай скорее и береги себя.
– Да что со мной случится? Уже досталось и так через край. Дальше, думаю, будет легче…
– Ну-ну. Дай-то бог. Кто его знает, насколько уже полна чаша испытаний, которую предстоит испить каждому, и где у нее край. Всем достается по-разному…
Наш разговор услышал топтавшийся в сторонке прапорщик Вуга, заметив деньги в руке, он подскочил и затрещал:
– Товарищ лейтенант! Мне вас сам бог послал!
– Чего? Кто послал? Зачем послал? Куда? – спросил я.
– Я, в смысле, вижу в ваших руках наличку. Нужно сейчас срочно двести пятьдесят чеков, в магазине куртка французская отложена, сегодня рассчитаться требуется.
– А я что, собес, что ли?
– Вот так все. Как кормить в рейде – так Вуга, а как помочь – друзья в сторону.
Прапорщик был командиром взвода обеспечения и действительно пару раз в трудную минуту выручал, кормил как положено. Но ведь не от себя отрывал. Ох, и жук!
– Ладно, на. Есть у меня двести пятьдесят, а когда отдашь?
– Сразу после Алихейля! Получку получу и тотчас отдам в тот же день.
