Как бы тяжело мне не было, сколько бы раз я не поскальзывался в своих тяжёлых ботинках на снегу, мне кажется с каждым разом я всё больше выздоравливаю. Неожиданно, после Вавилонской блудницы во мне обнаружился ещё с десяток натянутых крепких струн, которые позволяют творить немыслимое с организмом и душой. А Света смотрит на меня со стороны как на сумасшедшего, но это не единственный её взгляд, что я ловлю на себе.
Мы с ней сдружились, насколько это возможно для враждующих полов. Мы стали смотреть вместе фильмы и часто заходить друг к другу на кофе.
Я не спешил с ней, в этом следует винить моё состояние. Мне не хотелось раздеваться, не хотелось обладать, мне чертовски был нужен человека с которым можно иногда говорить, пускай даже он не из-за баррикад. И это меня тоже останавливало – она гражданский человек, которому приятно со мной. И раз уж так повелось, то я боялся, что остатки фронта выйдут из меня и затянут туда безвинного человека. Короче – я строил из себя монаха и на все намёки отвечал каменным лицом или замысловатым изречением.
– Как насчёт выпить? – говорит Света в один из дней, лукаво посматривая на меня своими накрашенными глазами. – У меня в холодильнике вино. Домашнее вино с побережье Чёрного моря! Соглашайся, Коструб, тебе не часто делают такие предложения.
Она нащупала мою сквозящую дыру. Тот период жизни проходил в жутком алкоголизме с привкусом ржавой воды на утро и ссорами с начальством общежития. Всё это напоминало сплошной абсурд – вечером алкоголь, с утра в спортзал, умирая от похмелья и понимая что вечером снова надерусь. Книга о храбрости, сплошь состоящая из трусости. Передо мной девушка, которой я нравлюсь, однако я не могу и шага ступить из-за проклятого фронта.
– Рад бы отказаться, но не имею воли. Желаю только одного – испить бокал, потом ещё и не терять надежд на нескончаемое вино!
За окном вечер. Только что справился с первой главой и спускаюсь к ней. Она важно разливает алкоголь и кладёт на стол нарезанный ананас с яблоками.
– Ого, – только и произношу я, чувствуя себя чужеродным всей этой комнате.
Чистые полы, мягкий девчачий розовый плед, плюшевые игрушки и новые обои – все это кажется таким спокойным, по сравнению с моей буйной и дурной лачугой, где тараканы совершают предрассветный променад.
Красивые стаканы для вина, она в лёгком халатике и в противовес всему этому я – в прокуренной насквозь спецовке, сворованной с завода во время практики, сижу смущённый, и у меня жутко болят мышцы.
– Давай в “я никогда не”, – говорит она, подсаживаясь поближе ко мне.
От неё пахнет приятными женскими духами – лёгкими, до сих пор напоминающими мне нечто беззаботное и свободное. С ней, вообще, вся моя жизнь, в которой я без конца мучаю себя, становится смешной и оттого я расслабляюсь.
– А давай! – говорю я и делаю большой глоток вина.
С лёгкой ухмылкой пью из бокалов, чувствую что меня бесстыдно кадрят. Все эти ухищрения знакомы мне наизусть. Вино бьёт в голову и я готовлюсь к тому что принесёт мне этот вечер. В конце концов, кто, если не я напишет книгу о храбрости, трясясь от страха за излишнюю близость в постели и случайных баррикад?
– Я никогда не…– пытаюсь придумать и чувствую как язык мой запинается от градуса. Вино чересчур крепковатым оказалось.
Света смотрит перед собой и из глаз её текут слёзы. Она улыбается, пытаясь делать вид что всё хорошо.
– Что с тобой? – мигом подскакиваю я с кровати и трезвею, – Света!
– В-всё х.х. х-орошо, – роняет внутри себя слова Света.
По спине у меня ползут мурашки, я никогда в жизни не сталкивался с таким. Не терплю ничьих слёз, считаю через них выходит душа. Её и так немного даётся, а тут ещё тратить на всякие пустяки.
– Иди сюда, не переживай, – говорю ей я и обнимаю.
– В-в-вася…– с трудом пытается произнести она и слёзы градом капают на мою спецовку.
– Прекрати плакать! Немедленно! Иначе я сам сейчас заплачу, – кричу я и слизываю с её щеки солёную слезу. – Я серьёзно, завязывай, плачущий парень – зрелище паршивое.
Света поднимает глаза, смеётся и меняется в лице. Слова сами начинают лезть из неё, словно нечто чужеродное карабкается из неизведанных глубин. Она рассказывает мне всё. Все свои проблемы с семьёй, насилие, побои, приезды милиции – всю тьму своих страхов она вываливает на меня. Я вслушиваюсь во всё это, пытаясь сопротивляться. Шутить невозможно, тем более, когда за спиной у тебя самого стоит такая темень, которая вот-вот прорвётся.
– Света, всё хорошо, прошлое – не повод расстраиваться в настоящем. Не смей опускать руки! Смотри на меня – разве я пасую перед всем, что у меня за плечами?
– В.в.в…
