Если ты планируешь наступление на направлении, где у противника меньше сил, то поставь на других направлениях, и, в первую очередь, на направлении, где противник сосредоточил свои основные силы, мощный заслон – глубокоэшелонированную оборону. То, что такого заслона не было, объясняет произошедшее. В своих мемуарах Жуков пишет, что у нас было недостаточное количество оружия, и оно было в основном устаревшим. Но вот что пишет В. Суворов: «Если верить Жукову, то получается, что наш глупый, отсталый и ленивый народ не дал армии достаточно оружия. И вот тогда, в критический момент, появляется он, гений и спаситель, весь в белом. А если верить цифрам, то получается иначе. Наш талантливый и трудолюбивый народ, голодая и замерзая, жертвуя всем, от куска хлеба до жизни миллионов людей, обеспечил армию оружием, количество и качество которого удивило даже Адольфа Гитлера. Но распорядился Жуков этим оружием так, что пятимиллионная кадровая армия была немедленно разгромлена и пленена, а тысячи танков и орудий, 25000 (двадцать пять тысяч) вагонов боеприпасов, огромные запасы продовольствия, обмундирования, инженерного и другого имущества оказались в руках противника в первые дни войны. И в этом надо винить не народ, а Жукова. Против 3712 устаревших немецких танков у Жукова в подчинении было 23105 советских танков с несравненно более высокими показателями… Жуков врал про многократное германское превосходство… Эту подлую книгу («Воспоминания и размышления») писали те, кто считал арийцев высшей расой, а всех остальных – низшей». К этим цифрам, подтверждённым нашими источниками, надо добавить, что все немецкие танки были весом не более 23 тонн, в то время, как наши танки Т-28 и Т-34 весили свыше 25 тонн, а Т-35 и КВ свыше 45 тонн. Всего новейших танков Т-34 и КВ на наших западных границах было 1475 единиц. Немецкие 50 мм пушки могли поразить наш танк КВ только с близкого расстояния. От наших бронированных чудовищ КВ снаряды орудий немецких танков отлетали, как от стенки горох, не принося им повреждений. Но из-за плохого снабжения горючим и боеприпасами наши танки были вынуждены останавливаться и становиться лёгкой добычей для немецких войск. Это была явная недоработка нашего Генштаба, который не уделял должного внимания вопросам организации снабжения и вообще работе тыла. И если громадные потери наших войск в начальный период войны можно ещё как-то объяснить «внезапностью» нападения немцев, то к середине августа наступило относительное равновесие сил. К этому времени немцы понесли значительные и, в отличие от нас, трудно восполняемые потери. Блицкриг рухнул, и стало ясно, что Германии предстоит длительная война с противником, намного превосходящим его людскими ресурсами. Конечно, в это время ещё можно было говорить, что господство в воздухе и тяжёлое положение на отдельных участках фронта было следствием неудачного начала войны. Но в ходе проведения немцами наступательных операций и боёв всё яснее становилось их превосходство – как оперативного, так и тактического звена, что никак нельзя связать с «внезапностью» нападения. «Немецкие офицеры умело организовывали бой и управление действиями своих подразделений и частей, искусно использовали местность и выгодное направление. При угрозе окружения немцы совершали организованный отход в глубину, обычно для занятия нового рубежа» (Б. В. Соколов).
«Объясняя громадные советские потери, германские офицеры обычно указывают на пренебрежение жизнями солдат со стороны высшего командования, слабую тактическую выучку среднего и низшего комсостава, шаблонность принимаемых при наступлении приёмов, неспособность, как командиров, так и солдат, принимать самостоятельные решения. Гитлер, вопреки распространённому мнению, стремился к минимизации людских потерь Вермахта, сознавая ограниченность ресурсов Германии» (Б. В. Соколов).
