В результате контрнаступления наших войск противнику пришлось с большими потерями оставить значительную территорию. Немцам удалось остановить наше наступление вдоль реки Волхов севернее города Кириши и вдоль железной дороги Кириши-Мга. Немцы вернулись примерно на исходные позиции, на которых они находились до их наступления 16 октября. Как видно, там оставались укрепления, сделанные немцами до их наступления. Если бы в это время вместо бесполезных попыток прорваться через Невский пятачок мы нанесли бы удар из района Сапёрный-Колпино при поддержке тяжёлых танков КВ, броню которых не пробивала артиллерия немцев, то успех был бы несомненен. Развивая успех, можно было бы не только деблокировать Ленинград, но и совместно с разгромом немцев под Тихвином сокрушить все силы немцев под Ленинградом, разгромить группу армий «Север». У нас в это время в Ленинграде были силы, значительно превышающие силы немцев (напоминаю, что в составе 18-ой немецкой армии, действующей против войск Ленинградского фронта, находилось всего 10 пехотных дивизий, рассредоточенных на громадной линии фронта). Учитывая, что немецкие дивизии в боях на подступах к Ленинграду понесли значительные потери – не менее 40 % – общие силы 18-ой армии в октябре-ноябре до прихода подкреплений из Европы были около 100 тысяч человек. У нас в это время в составе 8-ой, 42-ой, 55-ой, 54-ой и Невской оперативной группы находилось примерно 30 дивизий и большие резервы их пополнения. И это были элитные части морской пехоты, войск НКВД, курсантов военных училищ и частей, имеющих боевой опыт в предыдущих сражениях.
Но все эти части были брошены на «расстрел» на Невский пятачок. Кировский (Путиловский) завод выпустил значительное количество тяжёлых танков КВ, которые так и не были использованы в боевых действиях. Если бы эта элитная армия не была бы так бездарно уничтожена, то события под Ленинградом пошли бы совсем по другому сценарию. Блокада могла бы быть прорвана в начале ноября, когда основные силы немцев были брошены под Москву, а подкрепления из Европы ещё не подошли. В нашей печати и у Жукова неоднократно утверждалось, что у нас в период ожесточённых боев в сентябре 1941 года не было резервов. Но тогда спрашивается, откуда же взялись те 200 тысяч, которые мы впоследствии потеряли на Невском пятачке и примерно столько же под Синявинскими высотами? Более 120 тысяч военных умерли от голода и связанных с ним болезней зимой 1941-42 года, а в ноябре они тоже могли участвовать в деблокаде Ленинграда. Кроме этих сил, из Ленинграда были выведены значительные силы и брошены на оборону Москвы и на усиление 54-ой армии и под Тихвин. Жуков говорит о героических действиях и стойкости морской пехоты, переброшенной из Ленинграда, под Москвой. Но возьмём официальную цифру потерь – двести тысяч. Основные потери на пятачке пришлись на время с момента высадки десанта – 20 сентября 1941 года – по конец года. Цифра потерь – около 200 тысяч – стратегически чрезвычайно большая цифра. Напоминаю, что численность всего Ленинградского фронта, который противостоял очень могучей в то время группе войск «Север», на 16 августа 1941 года составляла 300 тысяч. Таким образом, такое дополнительное количество элитных войск могло не только прорвать оборону немцев и снять блокаду Ленинграда, но и нанести сокрушительное поражение всей группе «Север», устроить полный разгром немцев под Ленинградом. Слившись с разгромом немцев под Москвой, разгром под Ленинградом мог изменить всю стратегическую обстановку в войне с Германией. Но вместо этого было подведение под расстрел громадной армии и страшнейшая блокада Ленинграда. Наш долг перед павшими героями – найти истинных виновников трагедии, только делавших видимость старания прорвать блокаду, а на самом деле стремившихся сохранить героическую оборону, показывающую всему миру образец мужества и стойкости.
Лееб в конце 1941 года заявляет: «Гитлер ведёт себя в России так, как будто он действует с ними заодно», и в начале 1942 года, заявив: «Я не могу и не хочу больше нести за это ответственности», он подаёт рапорт об отставке сам, вопреки заявлению Жукова, что Лееба снял Гитлер. Ясно, что если бы мы осенью-зимой 1941 года нанесли немцам удар в районе села Ивановское или Колпино хотя бы частью тех сил, которые мы уничтожили руками немцев на Невском пятачке и под Синявинскими высотами, то успех был бы обеспечен. И с этого момента с героической блокадой Ленинграда было бы покончено. Но, переиначивая высказывание Лееба о Гитлере, можно сказать, что под Ленинградом «Сталин и Жуков вели себя так, как будто они с немцами были заодно».
И надо сказать, что в этом они даже намного переплюнули Гитлера.
