Принцессу Чилику высадили по дороге, сделав небольшой крюк. Попрощались как положено: с поклонами, тёплыми словами. Теперь её провинция – в относительной безопсности. С одним делом покончено, пора заняться следующим.
Тут, среди руин, меня ждёт уже начатый процес.
Оставленные сторожи развернули лагерь. Всё чётко: шатры стоят ровными рядами, словно на параде. Альвы на постах сменяют друг друга с точностью швейцарских часов. Ну, это ожидаемо. Они же зомбированные. Остальные отдыхают внутри палаток, строго по расписанию. Как шестерёнки в огромном механизме.
Из лагеря выбегает кузен Бер, лицо которого выражает смесь облегчения и раздражения.
– Ну наконец-то! Я думал, ты про нас забыл, – бурчит он недовольно.
Следом выходит Ледзор, с его привычным, почти заразительным морозным энтузиазмом.
– Хо-хо, граф вернулся! Быстро ты!
Бер тут же поднимает руку, едва не указывая на него пальцем, и фыркает:
– Быстро? Да ты совсем отмороженный!
Ледзор даже не моргает, принимая это как комплимент:
– Для меня это похвала!
Я с ухмылкой бросаю в сторону Бера:
– Как я мог забыть? И суток не прошло как уехал.
Тем временем группа «Тибет» с Фирсовым во главе разглядывают руины с выражением лёгкого шока.
Веер поворачивается ко мне, её глаза горят неподдельным интересом.
– Дорогой, это ты тут так развлёкся?
Тем временем Мерзлотник с Шаровым бродят среди развалин, осматривая всё вокруг с видом обиженных напарников.
– Опять без нас, – вздыхает Шаровой почти обиженно. – А ведь монахи – наше общее задание.
Змейка ходит по развалинам, водя ноздрями, как охотничий пёс. Её голос, как всегда, полный энтузиазма:
– Дрррка была, фака!
Я позволяю себе короткую улыбку, но времени на разговоры у нас действительно немного.
– Поговорим позже, – кидаю через плечо, направляясь к хранилищу. – Учитель, пошли, – зову я, бросив взгляд на Фирсова. – Посмотришь, что тут осталось.
Мы спускаемся вниз. Температура увеличивается, воздух здесь прогрет артефактами, хоть и немного затхлый. В хранилище всё так, как я оставил. Штабелями лежат оставшиеся альвы. Я подхожу к одной лежанке и внимательно осматриваю маму Лакомки. Её состояние стабильное. Это хорошо. Скоро теща отправится в новый дом. Но сначала я должен позаботиться о тех, кому намного хуже, а то подданные моей жены… вернее, мои будущие подданные сильно поредеют.
Поворачиваюсь к спустившимся следом таврам и чётко отдаю приказ:
– Переносите этого и этого и вот тот весь ряд, – говорю, указывая на определённые лежанки с альвами. Затем перевожу взгляд на дальние ряды. – И ещё тех стариков. Всё это нужно перевезти как можно быстрее. Затягивать нельзя.
Тавры сразу принимаются за работу. Они действуют слаженно, перенося указанных альвов на носилках. В помещении слышен только мерный звук шагов и редкие команды.
Я тем временем оборачиваюсь к Фирсову:
– Учитель, следующая партия, если вдруг я сам не смогу поехать, будет состоять из этих, – киваю на другие ряды пациентов. – Вы возьмёте на себя сопровождение.
Фирсов бросает на меня недоумённый взгляд.
– Как ты определил, кого перевозить в первую очередь?
Я задумываюсь, подбирая слова. Объяснять в деталях, что к чему, не имею права. Ибо родовая тайна. А лабуду про выручающие артефакты и прочую дребедень придумывать не хочу. Все же мы со старым ликвидатором вместе прошли столько опасностей… – Не могу сказать, – честно отвечаю, чуть пожав плечами. – Просто сделайте, хорошо?
Фирсов смотрит на меня ещё несколько секунд, будто пытаясь что-то понять, но, в конце концов, кивает.
– Хорошо, Филинов.
Я возвращаюсь к работе, продолжая указывать, кого включить в список на следующие перевозки, а кого оставить на «позаследующий» этап. Подобные решения даются нелегко, но другого выхода нет.
Тавры заканчивают переноску. Мне нравится их работа: всё чётко, без суеты. Да и альвов рогачи носят как пушинок. Убедившись, что порядок соблюдается и ничего не забыто, я решаю, что пора двигаться дальше.
– Всё, – говорю я, окидывая взглядом площадку. – Идём.
Фирсов кивает, и мы направляемся наверх к шатру, где нас уже ждут Ледзор и Бер. Надо бы выслушать оперативный доклад.
Внутри шатра тепло. Тут же находится и Зела с отмороженными глазами зомби-альва. Девушка стоит по стойке смирно. Расслабляться попавшие под вирус не умеют, только вырубаться по команде. Ледзор сидит за столом, его выражение лица привычно энтузиастическое, а Бер, напротив, вечно недовольный.
– Ну что, – начинаю я, оглядывая их обоих. – Есть что рассказать?
Ледзор усмехается, его голос звучит громко и бодро:
– Хо-хо, граф, было весело!
Бер тут же хмурится:
– Весело? Серьёзно?
Ледзор хмыкает, его улыбка становится шире:
– Было нападение монахов, но мы быстро их порубили в капусту.
Я киваю, с интересом уточняя:
– Вам тут вдвоём-то не тяжело?
Ледзор тут же отмахивается, будто я задал вопрос из разряда глупых:
– Да ты что! Мне тут самое то. Обожаю холод, снег, ледяной ветер… Прекрасное место.
Бер закатывает глаза и сердито бурчит:
– Меня всё это достало. Ненавижу холод, снег, ледяной ветер… Бесячая Антарктика!
Я лишь усмехаюсь, наблюдая за его вспышкой.
– Всё так плохо?
