— Да не тут, а до того, как я попал в Легион.
Лакомка тут же бросается к матери, в глазах тревога.
— Мама⁈
Королева дёргается, её губы беззвучно шевелятся, словно она что-то шепчет на грани сна и яви.
— Дочь… ты не должна… ты тоже выбрала рогатого… ты тоже его выбрала…
Лакомка резко выпрямляется, её лицо бледнеет, пальцы стискивают материну руку.
— Что⁈
Она встряхивает мать, та резко дёргается, веки распахиваются, в глазах — дикий, неосмысленный страх.
— Что… что такое? — её голос дрожит, словно она только что вырвалась из кошмара.
Лакомка хмурится, в голосе скользит подозрение:
— О каком рогатом ты говорила, мама?
Но ответа она не получает. Потому что начинается.
Пространство содрогается, воздух вибрирует, словно под натиском колоссальной силы.
Огромная пси-воронка накрывает Миража.
Демон, чьи тысячи глаз в панике вращаются, отчаянно дёргается, пытаясь вырваться. Но его уже засасывает в бушующий хаос ментальных всплесков.
Легионеры замирают.
— Ну ни хрена себе, шеф дает… — медленно выдыхает один, глаза у него шире, чем у самого Миража.
— Эбонит всё-таки эбанул, — вторит другой, нервно сглатывая.
— Да тут не просто эбанул, тут к эбаням всё разнесло! — шепчет третий.
Астральное тело Миража разрывается, псионические вспышки прожигают его форму, искрят, закручиваются в спирали. Под ним оказывается голая девушка, которая падает на пол.
— Охренеть… — протягивает кто-то. — Я думал, мы тут постоим, покараулим… А тут целый спектакль. С обнаженкой.
Пока Мираж валяется в отключке, я пользуюсь моментом и отхожу к жене и легионерам. За спиной ещё что-то потрескивает, из угасающего демона валит астральный пар, но мне уже плевать. Пусть варится в собственном соку.
Подхожу к Лакомке и протягиваю ей притихшего сына, который, видимо, устал от первой в жизни экзорцистской сессии.
— Мы наигрались, — сообщаю я, перекладывая засыпающего малыша из когтистых, покрытых эбонитовой чешуёй рук.
Лакомка принимает Олежека, прижимая его к себе, и бросает на меня взгляд, в котором явно читается:
— Надеюсь, ему надолго хватит, мелиндо, — говорит она с лёгким упрёком, но видно, что всё равно гордится нашим отпрыском. Я и сам горжусь — и сыном, и собой. Пси-бабах был знатный!
Я только пожимаю плечами. Ну а что? Ребёнок должен учиться с малых лет. У Олежека мощные задатки к телепатии, так что развивать надо, пока голова мягкая и восприимчивая.
Тут, внезапно, королева Алира резко спрыгивает с ложа из лиан.
Спрыгивает — это мягко сказано. Она подскакивает, будто её ударило током, глаза блестят, грудь волнительно вздымается, а затем она буквально бросается в мою сторону.
— Мефистофель! Это ты⁈ — восторженно восклицает она, глядя на меня странными горящими глазами.
Я, мягко говоря, теряюсь.
— Э-э, кто, Ваше Высочество⁈
Но прежде чем я успеваю что-либо добавить, королева прыгает мне на шею.
Я на миг замираю, пытаясь осознать происходящее.
Лакомка в шоке. Легионеры в полном ахере. Ребёнок в шоке, потому что его бабка только что завалилась на папку.
Алира же, напротив, светится счастьем, как новогодняя гирлянда.
— Мы столько лет не виделись! А ты всё такой же! — захлёбывается она эмоциями, проводя пальцами по моему эбонитовому лицу.
Погодите-ка…
Она что, действительно трогает меня с придыханием⁈
Я инстинктивно бросаю взгляд на Лакомку.
Жена очень красноречиво хлопает глазами.
— Мама! Это твой зять, а не твой непонятный Мефистофель!
— Я встретила тебя еще до рождения дочери… — шепчет Алира, совершенно игнорируя Лакомку, продолжая обводить пальцами контуры моего лица, будто запоминая их. — Но никогда не забывала…
А вот теперь мне уже не смешно.
Глядя сверху вниз на королеву, всё ещё висящую у меня на шее, я аккуратно отрываю её руки и ставлю обратно на пол, словно ставлю вазу на тумбочку.
Выдержав паузу и стараясь выглядеть максимально вежливо, я произношу:
— Вы обознались, Ваше Высочество. Я ваш зять, Данила Степанович Вещий-Филинов, а не некий господин Мефистофель.
Лакомка нервно дёргает глазом, легионеры поднимают челюсти с пола, а ребёнок, кажется, подумывает выдать ещё одно «бац!».
Алира замирает, её взгляд проясняется. Она резко округляет глаза, осознавая, что только что вытворяла.
— Ой… ОЙ! — королева резко отшатывается, схватившись за грудь, словно её только что ударило током. — Простите, что-то я себя плохо чувствую… Наверное, я бредила…
Её лицо краснеет, а голос срывается на поспешное оправдание.
Я усмехаюсь, наблюдая, как теща делает шаг назад, буквально силясь не смотреть мне в глаза. Но украдкой на рога и чешую — нет-нет да и поглядывает. И взгляд у неё при этом какой-то… странный. То ли интерес, то ли нечто потаённое, о чём лучше не задумываться.
— Пожалуй, вам, дамы, пора вернуться в свои тела.
