Риск-группа вместе с Серафимом прибудет через четыре часа. Значит, у нас есть немного времени, чтобы выспаться и собраться. Но перед этим поручаю Ломтику следить за Ярославом. Этим козлом я займусь позже.
Глаза сами закрываются, и я проваливаюсь в сон.
Поспав немного, первым открываю глаза, потягиваюсь. На плече мирно сопит Светка, прижавшись щекой. Ладно, пора вставать. Трясу её за плечо:
— Светлана Дмитриевна, вставай. Собираемся домой.
Она только мурлычет что-то неразборчивое и зарывается носом мне в плечо.
— Давай-давай, ты же хотела домой, так что поднимайся.
Светка недовольно фыркает, но наконец приоткрывает один глаз и, с явной неохотой, начинает подниматься. Пока она возится с вещами, я прокручиваю в голове основные моменты. Просто хочу убедиться, что ничего не забыл. И никого. Не хотелось бы возвращаться в Буян в ближайшее время.
Царь, конечно, не оставит Буян без контроля. Пришлёт своих управляющих и надзирателей — всё как обычно, чтобы никто не чувствовал себя слишком независимым. Но личные контакты всегда важнее официальных назначений. Когда княжна Ирина займёт своё место правителя, она, скорее всего, будет больше прислушиваться не к навязанным контролерам, а к тем, кто реально помог ей выжить. Личная лояльность всегда работает лучше, чем политические обещания.
В рамках дозволенного Царём княжна сможет сотрудничать с моими компаниями, принимать мои стратегические предложения. А мои люди всегда будут рядом, чтобы ухватиться за любую возможность и предоставить княжне то, что ей действительно нужно.
Раздаётся стук в дверь. Встаю, открываю — на пороге гвардеец.
— Шеф, в Кремль прибыл Серафим Григорьевич Смородин и управляющие Киры Игоревны, — коротко докладывает он.
Быстро они. Киваю служаке, бросаю взгляд на Светку — она уже натягивает берцы, допихивая в сумку последние вещи.
— Зови княжну Ирину, — приказываю на ходу, выходя в коридор.
Гвардеец отдаёт честь и исчезает. Спускаюсь вниз. По пути через связь-артефакт узнаю, что Ирина уже готова и скоро будет.
Спускаюсь вниз, где уже собираются все нужные люди.
Через пару минут приходит и Ирина Буревестник — в домашнем платье, по привычке с гордо поднятой головой. Видимо, уже привыкла к новому статусу, но ещё не вполне вжилась в роль княгини.
Я официально представляю ей её будущую команду.
— Серафим Григорьевич Смородин — телепат, который будет следить за вашим ментальным здоровьем, стабилизировать нервную систему и контролировать воспоминания, если потребуется. Он глава рода телепатов. Очень опытный и ответственный человек, — представляю своего вассала, затем киваю на сударей в костюмах. — А это риск-группа из моего конгломерата — команда специалистов, которые помогут вам разобраться с кризисными ситуациями в экономике и управлении. Управляющие возьмут на себя часть организационных вопросов и помогут вам наладить работу княжества.
Ирина кивает, её взгляд задерживается на Серафиме чуть дольше, чем на остальных.
— Спасибо вам большое за всё, что вы сделали и делаете, Данила Степанович.
Голос у неё мягкий, но с оттенком грусти.
Я отвечаю спокойно, но твёрдо:
— Серафим Григорьевич поможет вам со всеми переживаниями. Если вам потребуется поддержка или помощь, обращайтесь к нему. А если понадобится моя помощь — он свяжется со мной.
Она смотрит на меня немного печально. Я делаю шаг назад, слегка наклоняя голову в знак прощания.
— Ирина Герасимовна, если больше у вас нет вопросов ко мне, мы с супругой сегодня же уезжаем. У меня дома ждут дела, поэтому, с вашего позволения, Ваше Сиятельство, я прощаюсь.
Ирина поджимает губы, кивает.
— Лёгкой вам дороги, Данила Степанович.
Годунов хватает себя за голову, судорожно перелистывая отчёты. Бумаги со сводками убытков, потерянных производств и обезлюдевших деревень разлетаются по столу, как проклятые карты из колоды шулера. Ситуация хуже некуда.
Стадо гулей разоряет его земли — те самые, что некогда принадлежали Филиновым, а затем были переданы ему по воле Царя. Те самые, в которые он и открыл путь монстрам. Этот проклятый остроухий ублюдок, Гагер, как всегда, надул боярина. Нет, даже хуже — он просто вытер об него ноги, как о половую тряпку, а потом швырнул в лицо орду чудовищ.
Гули захлестнули его территории, как чума. Чрезвычайное положение введено, но толку от него чуть больше, чем от бумажного забора против урагана. Предприятия остановлены, рабочие разбежались, экономика земель встала, убытки растут в геометрической прогрессии.
Годунов кипит от злости, лицо краснеет, пальцы дрожат, когда он с яростью набирает номер Хлестакова.
— Это ты, сволочь, виноват! — срывается он, едва собеседник успевает взять трубку. — Я же говорил, что к Гагеру нельзя обращаться! Нельзя доверять иномирянам!
На другом конце раздражённый голос Хлестакова:
— Тише, тише. По телефону такое нельзя говорить.
— Да мне плевать! — рычит Годунов, сжимая трубку так, что суставы белеют.
— А вот мне не плевать.
Хлестаков тяжело выдыхает, затем, чуть тише, но с явной досадой, добавляет:
