Зодр мечтает уже, как будет стоять потом на площади, рассказывать королеве, как эти двое трагически пали в бою. А он — герой, что удержал охоту и спас Шакхарию. Красиво будет. Словно песню спеть.
Но тут его нога вдруг вляпывается во что-то липкое. Он останавливается, бросает взгляд вниз. Под сапогом размазана тёмная, жирная масса. Генерал наклоняется, принюхивается… И резко морщится.
— Это же «Гонный помёт»!
Мгновенно вскидывает голову, осматриваясь. Сердце сжимается в груди. Откуда это дерьмо здесь взялось?
И тут, откуда-то из-за холма, катится низкий, раскатистый рёв. Тяжёлый топот пробирает до костей. Гул усиливается, земля начинает вибрировать, как будто под ней кто-то толкает камни.
Где-то там, в дымке, из леса, на группу Зодра несётся стая. Огромная, чёрная, с горящими глазами и пастями в клыках. Гренди. Вся орда целиком.
Зодр замирает, будто прирос к месту. И единственное, что успевает сказать прославленный генерал Шакхарии перед тем, как грохочущая орда наваливается сверху:
— Мама…
Царь задумчиво смотрит в массивное окно своего кабинета, за которым медленно сгущается московский вечер.
— Так ты выяснил, что это за чёрный дым над старой усадьбой Филиновых? — негромко спрашивает Государь, не оборачиваясь.
Владислав Владимирович, стоящий неподалёку, коротко усмехается, качнув головой. Он выглядит уставшим — не физическая, а скорее умственная перегруженность, накопившаяся за последние месяцы.
— Технически это не дым, а телепатический импульс. Обычная частичная материализация Астрала, — поясняет начальник Охранки, поправляя манжеты рубашки. — Безвредна, если находиться на расстоянии. Телепаты Охранки уже проверили всё, что могли, но в усадьбу мы зайти не можем — мешают Астральные карманы.
Царь поворачивается.
— А что Данила говорит?
Владислав чуть расслабляет плечи, скрещивая руки за спиной.
— Я говорил с ним. Сейчас он на Боевом материке, но вернётся в Москву в течение недели и разберётся с этим сам. По всей видимости, в усадьбе засел сильный телепат — возможно, Демон, а может, и ещё какая-то астральная сущность. Оно привлекает к себе внимание этими «вспышками», но выйти наружу не может. Карманы держат его внутри, как клетка. И, судя по всему, войти туда тоже может только Филинов. Так что остаётся ждать его.
Царь задумчиво скользит взглядом по тёмной панораме столицы.
— Значит, опять Данила будет разбираться.
Владислав едва заметно кивает.
— Это его родовая земля, Борис. Сам же знаешь, что Карманы мешают моим людям разобраться.
Царь усмехается.
— Да-да, я не сомневаюсь в компетентности твоих телепатов. Но сам факт налицо: мы стали слишком зависеть от Данилы… или, точнее, от его успехов.
Его Величество начинает загибать пальцы.
— Разобрался с Буяном. Скоро ещё выиграет в гонке по зачистке гулей в Междуречье. А про Золотого дракона и поставки золотой чешуи я вообще молчу… — голос его звучит задумчиво, почти отстранённо. — Слишком уж он разогнался. Его либо надо опускать…
— Не думаю, что это хорошая идея, Борь, — спокойно замечает Красный Влад, чуть склонив голову. — Как ни крути, от Данилы до сих пор была только польза. Он серьёзно помог Царству, и на него можно опираться.
Царь хмурится, в голосе звучит предупреждающая нотка:
— Я не договорил. Сделай милость, Владик, больше не перебивай меня.
Владислав мгновенно поднимается с места, опуская взгляд.
— Простите, Ваше Величество.
Царь отмахивается, досадливо вздыхая.
— Сядь, Владислав Владимирович. Официоз уж отбрось в сторону, но впредь не смей меня перебивать.
Когда Владислав возвращается на место, Царь продолжает:
— Я хотел сказать: либо опускать его, либо сближаться. Как родственники. Что там по плану сближения через Морозовых? Данила должен был обвенчаться с Машей Морозовой, а мы, в свою очередь, обвенчаем Юрия Морозова с нашей Олечкой Гривовой. Мы этот план похоронили, а нового до сих пор я не слышал.
Владислав хмыкает.
— Облом, Боря, ты же знаешь. Морозов влюбился в иномирянку Ненею. Теперь Юрий Михайлочич никого уже не сможет взять в жёны, если только ты не введёшь многожёнство.
Царь недовольно поджимает губы.
— Не хочу многожёнства. И тем более не хочу выдавать нашу любимую племянницу Олю за нелюбящего её человека. Если Морозов не будет о ней заботиться, мне не нужен этот брак.
Он откидывается в кресле, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.
— Указ о многожёнстве я тоже подписывать не собираюсь. Пусть этим займётся кто-нибудь после меня. Другой Царь. Я человек старых порядков, и мне претит ставить подпись на подобном документе.
Владислав осторожно напоминает:
— Вообще-то, Боря, в нашей истории был период, когда разрешалась только одна жена, но до этого многожёнство активно практиковалось.
Царь отмахивается.
— Знаю, знаю, — отвечает он глухо. — Но я не хочу возвращаться к таким порядкам. Хоть и понимаю, что это неизбежно. Но сам этого делать не буду.
Он делает паузу, переводя взгляд на книжные полки.
