— Срочно! Немедленно! Связывайтесь с представителем графа! Владислав Владимирович давал мне контакт для таких случаев. Где бумага? Где этот чёртов номер⁈
Мы с Алирой поднимаемся в лифте на предпоследний этаж. Едва двери распахиваются, я тут же сканирую пространство выше, над крышей — и, конечно, отмечаю: народу там подозрительно много. Для приватной дуэли — чересчур. Значит, не зря еще в ресторане я подстраховался с вызовом подмоги. Хотя «подстраховался» сильно сказано. Скорее, это больше для развлечения, а также чтобы потренироваться в переброске людей через портальную статуэтку. Ведь одна статуэтка как раз осталась в Невинске.
Я уже успел связаться с Невинском и велел Портаклу развернуть опергруппу. Через пару минут воздух дергается, как перед грозой, и в центре площадки вспыхивает синий круг. Портал.
Из него вываливаются Ледзор, Кострица и Змейка. Портальную статуэтку в руках аккуратно держит Кострица — логично, она из этой троицы самая ответственная. Хотя и Змейка превосходит мои ожидания, когда мурчит, протягивая мне кружку кофе:
— Мазака, с сахаррром.
— Пасиба, милая, — беру и отпиваю. Горячий, сладкий.
— Милорд, ты их же не только ради кофе вызвал? — подозрительно спрашивает Алира
Я хмыкаю.
— С чего ради такие мысли, Ваше Высочество?
— Немного ли нас? — с сомнением спрашивает Алира, оглядывая подкрепление.
— Наверху семеро афганцев, — пожимаю плечами. — Всё по-честному.
Ледзор, уже покручивая топор, довольно ухмыляется:
— Хо-хо! Наконец-то движуха. А то после монахов отдых сильно затянулся — и только Кострица меня подогревает по расписанию.
— Тише ты, — без особого раздражения шлёпает его по бицепсу Кострица.
— План простой, — опустошив кружку, я выкидываю ее в теневой портал, открытый Ломтиком. — Идем наверх и мочим всех. Не перепутайте порядок.
— Ессс, фака! — Змейка прикладывает правую верхнюю ладонь ко лбу.
Поднимаемся. Крыша открыта, ветер гуляет. И да — их действительно семеро. Эмир Калифа в центре, в своём вырвиглазном наряде цвета чёрного граната с золотыми нитями. Остальные, похожи, телохранители — один с топором, шестеро с кривыми мечами. Достаточно плотные, маги типа Воина. Профили читаю быстро. Сканера среди них точно нет — иначе бы уже разбежались в панике. Потому что перед ними стоят два Грандмастера и три Мастера. Среди них же только Калифа — Мастер.
Хотя афганцы всё равно напрягаются. Чуют, что что-то не так, хоть и не понимают, что именно.
Калифа выходит вперёд, нахмурившись:
— Почему ты пришёл не один? Мы же договаривались — один на один! И мы одни пришли!
— Да и мы одни так-то… — отвечаю, немного не поняв: это он всерьез или издевается?
— Отправь своих людей назад, — требует эмир, нисколько не смущаясь. — Я уже своих привел, а крыша маленькая.
— В тесноте, да не в обиде, — парирую.
Эмир скрипит зубами, а один из его людей, с коротким шрамом через всю щёку, указывает на Ледзора:
— Топор убери. У нас уже свой есть, — афганец потряхивает топором в доказательство.
Ледзор, не переставая ухмыляться, ловко крутит своё гигантское оружие в руке:
— Мой лучше. Не затупится об твою башку, хо-хо-хо.
Явно афганцы впечатлились этим остроконечным «плавником кита».
— Так, может, миром разойдёмся? — протягивает эмир, поднимая ладони вверх, будто всерьёз настроен к примирению.
И — не дожидаясь ответа — тут же бросает в меня два огненных шара размером с хорошую тыкву. Один за другим. Быстро. Грязно. Предсказуемо.
Началось.
Я взмахом руки поднимаю перед собой щит из Тьмы-Воды — синтез двух стихий, с которым легат Воронов хорошо наловчился работать. Слой плотной тьмы, пронизанный движущейся влагой, гасит огонь, выплёскивая в воздух пар. Через секунду вся крыша тонет в тумане — вязком, густом, как кипящее молоко. Отлично. То, что надо.
Я мгновенно передаю ментальные координаты афганцев своим. Туман наш союзник.
Пока афганцы стреляют в мареве куда попало, они тут же получают люлей от моих.
Змейка бросается на двоих сразу. Те не растерялись, идут врукопашную с мечами, но четыре руки решают. Когти визжат по металлу, один из физиков-бойцов завизжал сам — Змейка ткнула ему когтистым пальцем прямо в глаз.
Ледзор хохочет и с силой бьёт топором по крыше. От удара по камню расползается морозный орнамент. Пол покрывается тонкой ледяной коркой. Афганцы скользят, теряют опору. Один уже на пятой точке, ногами перебирает воздух, как мультяшка.
Алира — в форме ирабиса — низко, хищно скользит по льду, как тень с когтями. Врезается в ближайшего врага, с рёвом сбивает его с ног, и тот, смачно матерясь, вылетает за край крыши.
Кострица — как огненная комета. Она мелькает между тел, вспышка за вспышкой, выжигая всё, что шевелится. Каждый её удар — как суд присяжных. Без права на апелляцию.
А я — с эмиром. Он в тумане слеп как котёнок. Размахивает руками, швыряет огненные снаряды во все стороны, надеясь попасть хоть во что-то. Пламя вспарывает дым, бьёт в воздух, обжигает бетон, но только не меня
Я двигаюсь по кругу.
