Бояре вышли из войны без трофеев. Политическое влияние — в прошлом. Царь больше не считал их значимыми фигурами.
Дверь ресторана скрипит, словно тоже пьяна. В полупустой зал неспешно входит князь Степан Паскевич. Он окидывает помещение цепким, прицельным взглядом, прищуривается на единственную компанию у дальнего угла и громко бросает:
— Так вы всё ещё пьёте, что ли⁈
Бояре всё так же опрокидывают в себя водку. Только клацает зубами лысый Шереметьев — у него от очередного подкинутого уисосика развилась нервная чесотка. Трубецкой не поднимает головы, только хмуро бурчит:
— Зачем явился, Степан Алексеевич?
— Встречу я тут назначал, между прочим, — сухо отзывается Паскевич, подходя ближе. — Ваш ресторан раньше был символ силы. Теперь — яма для нытиков.
Мстиславский еле отрывается от рюмки, глядит мутным взглядом и, путая слова, выговаривает:
— Ну, тогда… выпьем… за встречу.
Но князь Паскевич лишь морщится.
— Я пришёл не пить, — отчеканивает он. — Я пришёл мстить мальчишке, который опозорил мой род, раздавил нас как вшей и угробил моего сына. Пусть тот и был одержим Демоном — но это был мой сын.
Он обводит взглядом притихших бояр:
— А вы что, сдались? Предприятия, земли — всё отдали Филинову. Даже не попытались бороться. Где ваша честь, бояре?
Трубецкой откидывается на спинку, усмехается криво, по-боярски, но без прежней бравады:
— Думаешь, нам нравится текущее положение? Да мы и сами не рады. Но Филинов всё время оказывается на шаг впереди. Чёрт бы его побрал. Шереметьев полысел — всему виной уисосики под подушкой. Хлестаков исхудал до костей — постаралось подброшенное слабительное в утренний кофе. А Мстиславский так и вовсе сел на противопехотную мину, которую сам же и хотел подбросить Филинову.
— Вы пьяницы и трусы! — срывается Паскевич, голос взлетает до крика. — Чтобы убрать какого-то телепата, хватит одной снайперской пули! Одной!
Бояре лишь отмахиваются. Они уже с кем только не пытались объединиться против Филинова — и с лордами-дроу, и с целым Демоном. Да что толку? Только сами и расплатились по своим же счетам.
Князь Паскевич всё больше заводится, шипит проклятия сквозь зубы. А потом резко разворачивается и, хлопнув дверью, вылетает из ресторана.
На улице его уже ждёт автомобиль. Возле машины мнётся помощник — в руках у него верёвка с охапкой ярких воздушных шаров. Некоторые — с рожицами, другие — в форме сердечек. На одном крупными буквами написано: «Ты особенный!»
Паскевич останавливается в непонятках. Ноздри раздуваются.
— Какого хрена⁈ — срывается с его губ.
Помощник тут же, сбивчиво, протягивает шарики:
— Курьер из службы доставки подошёл… сказал, это вам. Передали, мол, Вашему Сиятельству. Без подписи…
— Да чтоб вас всех… — рычит князь, вырывая связку.
Но не успевает схватить, как — хлоп! Один шарик лопается. За ним второй. Третий. Один за другим — хлоп-хлоп-хлоп! — вся охапка с треском сдувается, будто кто-то невидимый прокалывает их иглой.
Или стреляет по ним.
Паскевич вздрагивает. Лицо искажается в гримасе страха. Он отскакивает в сторону, рывком активирует магический ледяной доспех. Тот с гулом формируется вокруг него, покрывая тело инеем. В следующую секунду он юрко ныряет за мусорный контейнер:
— В меня стреляют! Гвардия! Защищайте меня!
Из машин сопровождения высыпают гвардейцы. Один выкрикивает код в рацию, остальные целятся в крыши, сканируют балконы, окна, уличные фонари. Кто-то подаёт резкий жест зевакам отойти подальше. Но ни выстрелов, ни вспышек больше нет.
Паскевич жмётся к баку, стараясь не подставляться. Сидит на груде высыпанного мусора, обняв контейнер, как родного.
Проходит несколько минут. Один из бойцов подходит, наклоняется:
— Князь, стрелка не обнаружили. Возможно, он скрылся.
— Что значит — «не обнаружили»⁈ — Паскевич выныривает из-за бака. — Я сам слышал хлопки! Это же снайпер! Кто-то стрелял по шарикам!
Гвардеец кивает, опуская глаза:
— Вы верно говорите. Мы нашли на асфальте пули, Ваше Сиятельство…
Он раскрывает ладонь, показывая пригоршню сплюснутых латунных цилиндров.
Князь смотрит на них — и бледнеет.
В ресторане, буквально несколько минут назад, он орал, что телепата можно снять одной пулей. А теперь кто-то показал, что думает точно так же. И неважно, что Паскевич не телепат, а Мастер льда. Доспех он носит далеко не всегда.
Холод, пробирающий по его спине, — не от магии. Он вытирает лоб. Рука дрожит.
— Это Филинов! Он узнал, что я говорил в «Лопухах»! Бояре боятся его, вот и сразу же сдали ему меня! Обыщите все крыши, — шипит он сквозь зубы. — И все этажи, если потребуется. Найдите его снайпера!
Гвардейцы кивают. Начинается прочёсывание периметра. Бойцы вызывают подмогу, связываются с правоохранительными службами столицы — чтобы не допустить утечки об инциденте.
А Паскевич снова опускается на кучу мусора. Его взгляд стеклянный.
Теперь он понимает: не всякого телепата можно снять одной пулей.
