Пальцы Насти ловят серебряную гриву, жеребец снисходительно фыркает и даже чуть склоняет голову. Красивая проходит мимо Багрового, будто он всего лишь сорняк; тот мрачнеет, словно получил леща тигриной лапой:
— Леди…
Тигрица усаживается рядом со мной, зевает — и всё, ноль внимания к великому древнему магу.
Я же перевожу взгляд на последнюю привезённую клетку:
— Пора. Лакомка, Настя, пойдёмте.
Спускаемся к повозкам. Рыжие бродяги ещё далеко скачут — время играет на нас.
— Лакомка, займись Настей, — бросаю.
Альва присаживается, касается загорелых бёдер Насти — из воздуха, с тихим шелестом, вырастают широкие, как ремни, лианы. Они обвивают стройные ножки оборотницы ниже шорт, плотно, без зазоров — как штаны, сотканные из зелени.
— Чтобы кожу не натёрла, — с улыбкой поясняет Лакомка, сама она в кожаном брючном костюме, так что ей лианная одежка без надобности. — Верхом — это легко сделать.
— Я поеду верхом? — Настя округляет глаза.
— Все желающие получат по парнокопытному другу, — подмигиваю.
Пришпориваю Белогривого, подъезжаю к клеткам, наклоняюсь к серебристой гриве:
— Ну что, партнёр, план помнишь?
Жеребец вздымает голову и, гарцуя перед клетками, ржёт — низко, гулко. Спринты слышат зов вожака, бросают взгляды на решётки, бьют грудью прутья. В ответ — хоровой рёв, от которого вибрирует воздух.
— Открывайте, — бросаю таврам.
Тавры срывают засовы. Спринты вихрем вырываются на волю, но вместо паники — плавный разворот к Белогривому. Лошади явно поражены, что их вожак позволил двуногому сесть на него. Но Белогривый объясняет им всё коротким резким ржанием, и спринты не смеют ослушаться самого быстрого и сильного среди них.
— Выбирайте по другу и садитесь верхом, — бросаю я жёнам и таврам. — С этой минуты вы — моя портальная кавалерия, которая всегда приходит вовремя.
Тавры слушаются; верхом они обучены ездить, правда, только в седле, но это мы сейчас исправим, только сначала проконтролируем процесс усаживания. Спринты то и дело оглядываются на Белогривого. Ни один из них не знает, что такое поводья или седло — и Белогривый не исключение: даже Зигра Могучего он таскал исключительно «налегке», без седла, стремян и сбруи.
Но я не вижу в этом проблемы.
Дотрагиваюсь до сознания жеребца. Его память поддаётся легко, как будто ждала команды: мелькают образы — команда ногами, передача импульса через бёдра, управление без слов, только телом. Выбираю всё нужное, сжимаю в «ментал‑пакет» и пересылаю по кругу: сорок тавров, Настя, Лакомка. Передача мгновенная — ментальный код встраивается в сознания, и вот они уже знают. Мозг помнит то, чего тело ещё не делало.
Программировать своих людей и жён я обычно не люблю, но это касается только их собственных желаний и свободы воли. А дать полезные навыки и новые знания — почему бы и нет?
Проверяю — ментальные закладки установлены. Всё внедрено.
Система проста: удар одним коленом — поворот, удар обоими — ускорение, ослабил нажим — замедление.
— Я уже умею ездить!! — Настя визжит от восторга. — Даня, я научилась!
Её рыжая кобыла, словно снаряд, выстреливает по лугу, описывая широкие петли. Настя смеётся, рыжие длинные волосы вьются, лицо сияет. Багровый на холме явно приглядывается к моим педагогическим талантам — уж больно внимательно он наблюдает за таврами, которые теперь уверенно катают круги, будто всю жизнь ездили без седла.
Лакомка выбирает кобылу соловой масти — жёлто‑золотистую, будто поджаренный сахар.
— Ты будешь моей Золоткой, — мягко говорит альва, гладя кобылку по шее.
Прыг — и альва уже на спине Золотки. Та даже ухом не повела. Природная магия альвов делает их почти невесомыми — они и по снегу ходят, не оставляя следов. Так что их лошадям очень даже повезло.
Вон даже Белогривый с завистью посмотрел на Золотку.
— Ну‑ну, хорош завидовать девочке, — по мыслеречи укоряю могучего жеребца. — Ты вон какой здоровяк, ничего, не переломишься от моего веса. Я не тонну вешу.
— Рарара, — ворчит Белогривый.
Но вдруг что‑то меняется. Лакомка замирает в движении, глаза округляются.
— Мелиндо, в саду чужие. Трое.
— Где? — напрягаюсь, уже бросая в лес ментальный щуп.
— Западная часть Молодильного сада. Пробрались глубоко.
Я уже нащупал гостей щупами. Да, трое, все дроу. Видимо, заварушка с многорукими — это и правда задумана как отвлекающий манёвр. Узнаю тактику Гагера.
Быстрый взгляд на войска многоруких: с севера тянется кавалерия Рыжих Бродяг, с востока формируются ряды Жёлтых Рук. Ещё не началось. У нас есть немного времени.
Подключаю своих командиров к ментальной линии:
— Дасар, Дибурд — командование на вас. Контролируйте табун, и пусть один из вас запустит лёгкую тренировку кавалерии. Схемы уже вшиты.
— Принято, — рявкает Дасар.
Поворачиваюсь к Лакомке:
— Пойдемте, моя королева, взглянем на гостей. Мне нужно понять, кто именно сунулся, прежде чем решить, что с ними делать.
— Конечно, мелиндо! — Она кивает, и мы, едва оторвав копыта от земли, ныряем в тень деревьев.
