— Владислав Владимирович, — заявляю, — завтра мне нужно возвращаться на Ту Сторону. Контракт с Багровым Властелином. Затягивать нельзя. А в кошки-мышки я играть не собираюсь. Ни с Паскевичем, ни с кем другим. Так что у меня два варианта. Либо я еду прямо сейчас в усадьбу Паскевичей и устраняю князя Степана Алексеевича, как требует дворянская честь. Либо вы разрешаете мне увеличить гарнизон в Москве. В том числе… — я делаю паузу и акцентирую, — разместить у себя в усадьбе Багрового Зверя.
Владислав Владимирович реально офигевает. Его перекошивает так, будто я окатил его ушатом ледяной воды. Сидит и смотрит на меня, хлопая глазами. Уверен, на моём месте был бы кто-то другой — уже бы получил по шее. Но я — не кто-то другой. И он это прекрасно понимает. Да и по законам дворянства я сейчас в своём праве грохнуть князя, да и дело с концом. И я знаю, что он знает.
Моему роду угрожает опасность. Моим женщинам. Моим людям. Моим предприятиям. А по дворянскому кодексу я обязан устранить причину угрозы. Плевать, какого титула эта причина. Но мне уже запретили устранять Паскевича своими руками. Я не спорю. Но тогда, по тем же самым законам, я вправе выбивать себе любые условия, чтобы обеспечивать безопасность своего рода. Хоть гарнизон в десять тысяч громобоев. Хоть Багрового Зверя в черте московского городского округа.
Наконец Красный Влад хмуро кивает. Тяжело, но, видимо, князь Паскевич, правда, нужен Царю живой, раз Владислав идёт на уступки.
— Хорошо… — бросает он. — Увеличивай московский гарнизон в полтора раза. И… — он чешет пальцами шею, — своего зверя держи в пределах усадьбы.
Я улыбаюсь. — Конечно, Владислав Владимирович. Пёс у меня очень общительный, так что для всех лучше, чтобы он оставался за забором и никто чужой к нему не заглядывал.
Владислав смотрит на улыбающегося меня, но ничего не говорит.
Еду домой. Ночь за окном будто сгустилась гуще обычного. Машина едет бесшумно, только фары режут тьму жёлтым клинком. По дороге связываюсь со Студнем по мыслеречи. Вассальное кольцо позволяет говорить напрямую, без связь-артефактов, без раций и прочих устройств. Очень удобно. Только нельзя бесконечно плодить пользователей этой сети, потому что нет списков, да и любой сможет стучаться к тебе. Лучше тогда ввести систему допусков, но мне пока не хватает знаний, чтобы так настроить мидасий.
— Увеличивайте гарнизон в Москве, — отдаю команду. — И перевозите сюда Пса. Прямо в усадьбу. Пусть сидит там на хозяйстве, клыки чистит об заборы. И Мастеров побольше не забудьте. Усадьба переходит на повышенную боевую готовность.
Сонный Студень откликается: — Пса? Ну ни фига се… То есть, шеф, сделаем. Завтра уже переправим подкрепление.
Думаю, что если Паскевичи снова решат заслать кого-нибудь к моим воротам, Пёс их быстро перегрызёт на раз-два. Пёс вообще любит людей. Вкусные они очень, по его словам.
Дома застаю Гепару и Светку на кухне. Красивая тут же на подоконнике развалилась, прикрыв глаза. Повезло ей, что у нас подоконники большие, прям гигантские. И чего не спят в такой поздняк? Светка устроилась на табурете, потягивает уже апельсиновый сок, Гепара бросает на меня смущённые взгляды, сама покраснела почему-то. На столе чашка дымящегося горячего чая, накрыты фруктовый салат и прочие вкусности. Явно ждали меня.
— Даня, кушай, — Гепара опускает глаза в пол.
Меня дважды просить не надо. Уминаю салат мигом, а затем попивая чай с пряниками, объясняю: — Я дал распоряжение Студню усилить защиту усадьбы. Завтра Пса привезут. Придётся во дворе навес поставить, а то он любит на улице спать, да дождём намочит же.
Светка оживляется, глаза загораются: — Вау, Пёс? Круто!
— Даня, я велела перестелить постель в твоей спальне, — как-то резко переходит Гепара и ещё больше краснеет. Да что это с ней?
Я вздыхаю: — Спасибо, но мне сегодня уже пора в Молодильный Сад. Там предстоят демонстрационные бои с дроу.
Светка сразу киснет: — Быстро ты отчаливаешь что-то.
— Ага, — кидаю ей. — Работа у меня такая — везде всё успевать.
И вдруг она, как будто вспомнив что-то важное, хватает меня за руку: — Ой, Даня! У меня же мальчик!
Я поднимаю бровь: — Это Лакомка определила? Почему не сказала по мыслеречи?
Бывшая Соколова улыбается, подходит ближе, прижимается всем телом: — Хотела сказать лично.
И целует меня тепло и мягко. Я отвечаю ей, обнимаю, глажу по животу. Под пальцами — новый наследник рода. Будущий телепат. Как бы жизнь ни била, а вот второй сын уже под сердцем жены. И всё остальное — уже не так важно.
— Сударыня, со мной поедете? — бросаю взгляд на Красивую.
Она молчит, но подаёт своё фирменное «мяу». Ну да. У неё всё просто.
Светка хихикает, отстраняясь, говорит Гепаре: — А ты не хочешь попрощаться с Даней?
Донельзя смущённая Гепара подходит. И тихо-тихо говорит, почти на выдохе: — Ты поскорее возвращайся, Даня… если сможешь.
И жарко целует, обвив мою шею руками. Так, что у меня внутри всё накаляется. Это прямо обещание какое-то.
