А я-то всё видел в онлайн-режиме. Даже подсказывал ей по мелочи. И Настя действительно справилась отлично.
— Вижу, вижу. Ты большая умничка, — улыбаюсь. — Прям молодец с хвостом.
Она мягко подталкивает меня бёдрами к койке, ясно давая понять: слов уже достаточно. Приходится наградить рыжую оборотницу как полагается. Награждаю с чувством — целый час, без спешки.
Когда, наконец, выхожу из шатра, застёгивая ремень брюк и втягивая ночную прохладу, рядом бесшумно возникает Красивая — в своём любимом облике тигрицы. Подходит вплотную, склоняет голову. В её жёлтых глазах — сосредоточенность.
— Хочу тебе кое-что показать, — мурлычет она по мыслеречи.
Она ведёт меня вглубь Сада, туда, где туман висит чуть гуще, а воздух кажется тише. Мы подходим к древнему кусту, усеянному мелкими жёлтыми ягодами — будто каплями янтаря.
Лакомка уже там. Будто знала заранее.
— А, Красивая, решила показать, какое чудо я восстановила? — говорит она с полуулыбкой.
— Что это? — спрашиваю, глядя на куст.
— Ягодки Открытия, — отвечает альва. — Попробуй, мелиндо.
Я срываю одну. Кладу на язык. Мякоть — терпкая, чуть холодит.
И спустя несколько секунд я начинаю видеть Красивую сразу в двух формах — в облике массивной тигрицы, стоящей передо мной, и одновременно в её истинном, человеческом обличье: высокая, с рыжими, чуть вьющимися волосами, обнажённая, словно сотканная из света.
— Я вижу голую Красивую, — замечаю, и тигрица, буркнув, пытается прикрыться хвостом, да только хвост в ее истинном облике не предусмотрен.
— Теперь ты можешь видеть оборотней такими, какие они есть, — говорит Лакомка. — Даже если они в боевой форме.
Я едва успеваю кивнуть, как в голове вспыхивает резкий мысленный всплеск — это Светка.
— Даня, на приёме у Щебеновых ко мне какой-то идиот пристал! — щебечет бывшая Соколова, кипя возмущением. — Блондинистый щегол полез обниматься! Дай-ка мне энергии, дорогой. Сейчас сам всё увидишь!
Я сразу передаю поток — щедро, без ограничений. Энергия входит в беременную блондинку, и в следующий миг я уже вижу её глазами, как она с хлёстким замахом бьёт кулаком в наглую физиономию. А следом — коленом, точно между ног.
Щеголь оседает на пол со стоном.
И тут, благодаря ягодке Открытия, я вижу его настоящую суть. Узнаю этого сволочёнка, что прячется под личиной доходяги.
Это — замаскированный Ангел.
— Пора в Москву, — говорю вслух.
Король Вульф восседал на троне с видом триумфатора и радостно хлопал в ладони, как ребёнок, которому наконец вернули любимую игрушку. Он снова был здоров. Снова сидел на своём месте. Снова чувствовал себя властителем — пусть и слегка потрёпанным жизнью, но зато поумневшим. Во всяком случае, теперь он точно не собирался дерзить всяким ходячим кустам-друидам из Организации. Один раз хватило. Повезло, что на сей раз Филинов вмешался и выручил… В другой раз вряд ли так повезет.
Двери отворились, и в зал вошёл гвардеец, за которым уверенной походкой следовала фигура в чёрном мундире с алыми вставками — воевода Мавра. Фигуристая воительница тавров, прибыла с дипломатической миссией от имени конунга Данилы.
Вульф тут же перестал хлопать, подобрался на троне и с нескрываемым вожделением уставился на пышные формы гостьи. Его улыбка потекла по лицу, как подтаявшее масло.
— Привет, красавица, — выдохнул он, откровенно разглядывая Мавру сверху донизу.
Воевода, даже не удосужившись поклониться, скрестила руки на груди и холодно бросила:
— Красавица? В прошлый раз ты меня, кажется, чуть ли «боевой коровой» не звал. А до этого — «таврийской гренадой». Освежить память?
— В прошлый раз я был умирающим рохлей в коляске, — парировал Вульф с натужной улыбкой. — Ну ты сама понимаешь: такую красавицу умирающему королю только во сне увидеть… Вот и срывался, чем мог. А теперь — будто заново родился! Ну что, не соскучилась?
— Я прибыла не болтать с тобой о всякой похабщине, — сухо отрезала Мавра. — Моя задача — убедиться, что ты соблюдаешь соглашение с конунгом Данилой. В частности, касательно иномирского оружия.
— Всё-всё, я честный теперь, — поспешно заверил король, раскинув руки. — И королевство мое тоже. Никаких больше сговоров с Островом некромантии или какими-то Паскевичами. Я — эталон прозрачности. Проверяй, где хочешь.
Мавра кивнула, но не расслабилась. Её голос стал ещё жёстче:
— Принц Герпес сейчас заточен в темнице Павлинарха. Что ты думаешь по этому поводу? Не хочешь вызволить сына?
Вульф отмахнулся от вопроса, как от назойливой мухи.
— Зачем? Да пусть гниёт там. Меня больше не интересует этот мелкий спиногрыз. Предал меня, подсиживал трон, играл в заговорщиков. Свою судьбу он уже выбрал.
Мавра медленно наклонила голову.
— Приятно слышать, что ты научился выбирать стороны, король Вульф.
Он усмехнулся в ответ и попытался снова вставить комплимент, авось поведется.
— Ну, знаешь, рядом с такими симптичными тавриахами как-то не хочется снова садиться в коляску. Дважды Филинов вряд ли выручит.
