— Как знаешь. Но будь умнее, Ангел. И главное — не попадайся. Филинов не должен даже заподозрить моё участие в операции. Если он сдаст меня Масасе… та прямиком побежит жаловаться Председателю. А Хоттабыч, как ты понимаешь, не упустит возможность приструнить меня и наложит жесткие санкции. И тогда моя дееспособность окажется резко ограниченной.
Последние слова прозвучали с тихим нажимом. Предупреждение и угроза. Лорд-Тень был очень мстительной натурой. Лучше его не подводить.
— Понял, — сухо бросил Ангел.
Связь оборвалась.
В комнате снова воцарилась тишина. Ангел сжал кулаки. Надо действовать осторожнее. И действовать быстро. Пускай ему и досталось скверное задание — охмурять чужих женщин, но он — солдат. А значит, примет задачу без жалоб и выполнит её до конца.
На шум в детскую влетают гвардейцы. Двери чуть не выносят с петель. Топот, стволы наизготовку.
Вообще, парни правильно поступают. Хотя я и сказал диспетчеру, что сам разберусь с домушником, но не добавлял, что это произойдёт в детской. Получается, диспетчер был начеку, и когда произошло столкновение внутри дома, сразу же подал тревогу. В общем, протокол безопасности безукоризненно соблюдён.
Одновременно раздаётся паническое:
— Караул! Нападение!
Это, конечно же, Шерхан. Кто бы сомневался. Наш домашний тигр, как всегда, цитирует киношную чушь, врываясь с оскаленной мордой. Но вообще — молодец, что не отсиживается.
Следом появляется Камила в воздушном доспехе. Глаза настороженные, по стройному телу струятся воздушные вихри: брюнетка пришла выносить нападавших, а не спрашивать, что случилось.
Хм. Ну, мило, конечно. Хотя, вообще-то, жена могла бы и дать поработать гвардии. Впрочем, кому-кому, а уж точно не мне её судить — я сам регулярно лезу в пекло один и предотвращаю то межгосударственные, то межродовые конфликты. Но у меня, между прочим, уважительная причина есть: так меньше потерь с нашей стороны. Да и те же боеприпасы денег стоят. А я их не только сохраняю, но и, так сказать, преумножаю — как это было, например, с вульфонгами: «Смерч», «Грады», миномёты… и ещё кое-что по мелочи.
Я сразу поднимаю ладонь, обрывая их переполошённый порыв:
— Всё в порядке. Отбой тревоги.
Поворачиваюсь ко всем, кто ещё не опустил оружие, и выдыхаю раздражённо:
— Успокойтесь и опустите громобои. Ещё не хватало, чтобы вы детскую спалили к чертям! Тут, между прочим, свежий ремонт. Света сама цвета подбирала, дизайн выстраивала — вон, с палитрой по ночам носилась. Она мне об этом весь мозг прожужжала через мыслеречь. Это надо беречь.
Камила осматривается, вздыхает с облегчением и отключает броню. Доспех тает, как иней на солнце, обнажая её стройную фигуру в розовом халатике, а под ним проглядывается эротичная ночнушка. Похоже, меня на ночь ждала.
Она сразу бросается ко мне, глаза цепляются за тёмное пятно на животе.
— Даня, у тебя кровь!
Я отмахиваюсь:
— Пустяки. Всё подлечено.
На самом деле — почти. Заживление мягких тканей я ускорил, но Целитель всё же не помешал бы. У меня в Легионе хватает геномантов с приличной регенерацией, но целительская магия — это немного другое, и она никогда не лишняя.
— Светка у себя? — уточняю, прикидывая, сколько крови заляпало и можно ли её удалить без астральной чистки.
— Ага, с ней Гепара, — машет рукой Камила.
— До уборки сюда пусть не заходит, — предупреждаю. — Не хватало, чтобы она увидела в детской всю эту натюрмортность.
Камила согласно кивает:
— Конечно. Светик у нас, слава Богу, умная — не побежит на шум драки, рискуя твоим будущим сыном. Между прочим, в её нынешнем положении она себя очень бережёт.
— И правильно делает, — киваю и перевожу взгляд на то, что осталось от Дантеса. Он валяется у ног, маска всё ещё на лице. Снимать её не стал — в этом не было смысла. Всё, что мне было нужно, я уже вытащил из его головы.
Камила смотрит на тело угрюмо:
— И кто это вообще был?
Я скользнул взглядом по чёрной маске и по узкой разгрузке с всякими отмычками и коротко ответил:
— Это посланник Франсуа д’Авилона, — произношу я, глядя на мёртвого Дантеса.
Камила хмурится, качает головой:
— Светик была права, а я ей не верила. Этот француз… ну не казался тем, кто пойдёт на преступление. Хотя да, очень уж он хотел заполучить колыбель.
Я коротко киваю:
— Да, француз охренел и получит по щам. Проблема в том, что прямых доказательств у нас нет. Но Дантес знал, от кого пришёл заказ. А раз знал он — значит, знаем и мы. Просто заказ шёл через посредника.
Мысленно отмечаю: Дантес получил инструктаж только на кражу. Да, это уже тяжкое преступление — особенно в случае с колыбелью моего сына — но всё-таки не тянет на то, чтобы в наказание сразу убивать вместе с исполнителем еще и маркиза. Вернее, не тянуло бы в обычной ситуации, в которой д’Авилоны могли бы отделаться большим откупом.
Но домушник превысил полномочия. Он напал на главу рода — на меня. И вот за это уже летальную ответственность несёт не только исполнитель, но и заказчик.
Сам Дантес, как видим, уже ответил. Очередь за лягушатником Франсуа.
Двери распахиваются, и гвардейцы пропускают вперёд Целителя.
Камила тут же берёт инициативу:
