— Но всё же, — он вдруг поворачивается к Маше, — вы, Мария Юрьевна… если я не ошибаюсь, изначально были невестой молодого Паскевича? А теперь уже достались его уничтожителю Даниле Степановичу?
Маша смотрит сурово на старика:
— Вы сильно ошибаетесь, Ваше Превосходительство! Я была невестой только Данилы Степановича и только его! С Паскевичем-младшим мы лишь когда-то дружили. Но когда я увидела его истинное лицо — немедленно порвала все связи.
В студии — напряжённый вдох. Питько же прикусил язык — он чуть не обвинил княжну Морозовых в ветрености, сам это понимал, но ляпнуть все равно ляпнул.
У Симохина на лице — раздражение, которое он тут же прячет под вежливое выражение. Но, конечно, не унимается:
— Данила Степанович, а не слишком ли много вы на себя берёте? Вы говорили о Золотом Драконе так, будто он может подчиняться исключительно вам и больше никому другом. Неужели с ним никто больше не справится? Ни один телепат-приручитель в нашем Царстве? — со смешком заключает, он показывая абсурдность этого утверждения.
Эх, как же донести до старика, что всё именно так и есть? Просто потому, что между мной и Золотым заключён договор. И тех, кто пытался усесться на него без разрешения, он превращал в уголь.
Но вдруг Жанна Валерьевна берет слово.
— Это правда, профессор Питько, — равнодушно бросает баронесса Горнорудов, даже не не обратившись к ректору по титулу, — Данила Степанович способен на то, на что не способны другие. Моё возвращение к жизни — одно из подтверждений, разве нет? Сколько телепатов пыталось это сделать, да все без толку. Спасибо Даниле Степановичу, что взялся за эту задачу.
Вот теперь всё встало на свои места. Я сомневался, на чьей она будет стороне. И вот — тёща сыграла за мужа дочери.
Симохин раздраженно вклинивается.
— А всё же, — произносит он язвительно, — молодому дворянству не хватает чести. Иначе бы оно не похищало девушек с Кавказа.
Тишина падает, как топор.
— Неужели вы имеете в виду меня? — удивляюсь.
— Кого же еще! — кивает Симохин.
Вся студия замирает. Даже операторы переглядываются в непонятках. Лицо Ольги Валерьевны становится каменным, голос — как сталь:
— Такое нелепое обвинение может иметь серьёзные последствия, Ваше Высокоблагородие.
Симохин и не думает пугаться.
— У меня есть потерпевший, Ваше Высочество — заявляет он резко, почти торжественно.
Кивает куда-то за кадр:
— Сейчас он войдёт.
И тут двери распахиваются.
Влетает фигура. Широкоплечий, как шкаф, с чёрной бородой, сверкающими глазами и резкой походкой. Взгляд — бешеный. За ним — охранники, пытавшиеся остановить. Он просто сносит их, как манекены, перешагивает через тела. Бейджик на груди — «МЗ», массовый зритель. Очевидно, пробрался по левому списку «массовки» и теперь вываливает подготовленный спектакль.
— Я Давид! — рычит горец. — Брат Беллы, известной как Гепара! Я требую вернуть мою сестру! Ты, граф, ее похитил и удерживаешь силой! А она моя! Моя!
Светка сидела на диване, поджав под себя одну ногу. В одной руке — кружка с облепиховым чаем, согревающая ладони. В другой — пульт, забытый и уже ненужный. Ведь на экране Даня в прямом эфире, и пролистывать его никак не хочется. Два старикана пытаются его обвинить в какой-то чуши, но Даня их легко уделывает… Пока не влетает бородатый горец, явно сильный маг, и орёт какой-то бред.
Светка хлопает глазами в непонятках, не отрывая взгляда от Дани:
— Гепара… — тихо говорит блондинка. — Это же не правда?.. Этот мудила не может быть твоим братом?..
Гепара, сидящая в майке и шортиках, не шевелится. Губы сжимаются. Лицо становится ещё бледнее, почти мраморным.
— Гепара? — заволновалась Света.
Гепара словно бы опомнилась и посмотрела на неё:
— Да?
— Гепара, кто этот горец? Он твой брат?
— Он — чудовище, — произносит она глухо.
— Владислав Владимирович, спецгруппа по вопросам Вещих-Филиновых прибыла, — сообщила Алёнушка, его секретарь, зайдя в кабинет и щёлкнув каблуками друг о друга. Чёрный китель плотно обтягивал грудь, подчёркивая выправку и прекрасные природные данные девушки.
— Запускай, — коротко бросил Красный Влад и, с облегчением выдохнув, отодвинул в сторону стопку опостылевших документов. Дверь открылась шире, в кабинет вошли два экспедитора и один аналитик. Алёнушка тем временем устроилась за небольшим столиком в углу и приготовилась вести протокол — тетрадь, ручка, абсолютная невозмутимость, верхняя губа чуть поджата.
— Что у вас, господа? — спросил Владислав, сцепив пальцы у подбородка.
Он создал эту спецгруппу совсем недавно — и уже жалел, что не отрядил трёх специалистов целиком на изучение и мониторинг феномена Данилы раньше. Причём не только его самого, но и всего рода, который развивался пугающе быстро. Впрочем, лучше поздно, чем никогда.
Старший экспедитор заговорил:
— Вчера Вещие-Филиновы отстранили прежнего городничего Невинска в связи «с потерей доверия». Временно исполняющей городничего назначена Елена Викторовна, одна из младших жён графа Данилы.
