— Взаимно, Ваше Величество. Я пришла по поручению Владислава Владимировича. Информация о горце Давиде находится у меня. Вы можете, Ваше Величество, прочитать её прямо сейчас.
— Как же мне её прочитать? — не вижу документов в руках экспедиторов.
— По мыслеречи. Я всё прочитала и запомнила в дороге, так что могу вам передать, — удивила девушка. — Так будет быстрее.
Киваю. Алёнушка знает толк в телепатии, хотя сама и не телепатка.
Не влезаю вглубь и не пытаюсь вторгнуться в личное. Щиты даже не трогаю — просто скольжу по поверхности, как по зеркалу, и забираю всю информацию, что отдаёт Алёнушка.
Технически я просто общаюсь с Алёнушкой по мыслеречи, только она передаёт по каналу свои воспоминания, как читала досье. У девушки фотографическая память, что упрощает дело. Это как собрать из пронумерованных страниц книжку, правда, намного быстрее.
Что ж, Давид долго жил в горах и промышлял бандитизмом. Несколько лет числился в сводках как полевой главарь одной из мелких группировок. А вот его «личное дворянство» — откровенная липа. Никаких официальных записей о присвоении ему герба нет. Словом — похоже, и правда купил корку в переходе. Фальшивка уровня туалетной бумаги.
Всё ясно. Впрочем, и так было понятно, что горец — мошенник. Просто теперь — документально подтверждено.
Алёнушка поворачивается ко мне и говорит почти деликатно:
— Я могу прямо сейчас арестовать горца за подделку документов. Владислав Владимирович разрешил действовать, но только после вашего одобрения.
Я качаю головой:
— Тогда моё слово — «нет». Арестуйте его после боя.
Она чуть прищуривается. Говорит ровно, как само собой разумеющееся:
— Боюсь, после боя от него ничего не останется, Ваше Величество.
И она права — абсолютно.
Я смотрю сквозь стекло на Давида, разминающегося на арене. Он уже размял плечи, делает круговые движения шеей, улыбается самодовольно — непонятно, на что надеется.
— Вам же лучше, госпожа офицер. Меньше мороки с допросами.
Ангел сидел в кресле и смотрел телевизор — или, как он мысленно его называл, колдовской ящик этого мира. Надо признать: в этой сфере местные действительно продвинулись. Картинка — кристально чёткая, звук — почти как эфирное пение архонтов, а в передаче — не кто иной, как Данила Вещий-Филинов. Собственно, из-за конунга Ангел сейчас и смотрел ящик.
Ангел машинально перелистнул каналы — глянуть, что там ещё есть, — потом вернулся и как раз застал момент, когда в эфире внезапно появился какой-то дикарь в кожаной безрукавке. Публика взбудоражена, красивая ведущая в голубом платье растеряна, сам Данила остаётся сидеть, на лице менталиста — неподдельное спокойствие.
— Хм, — тихо произнёс Ангел и тут же активировал связь-артефакт, набирая нужную сигнатуру.
Сфера из янтаря вспыхнула мягким светом, и почти сразу голос Лорда Тени отозвался с другой стороны:
— Слушаю, Ангел.
Ангел не терял времени:
— Сейчас Филинова показывают в ящике, и там явился чей-то брат и обвиняет его в краже. Это не ваших рук дело, милорд?
Ответ не заставил себя ждать:
— Это рук моих людей. Они нашли этого дикаря, обработали, вложили нужное… — пауза. — Я тоже приложил руку. Обвил его порождением Первозданной Тьмы. Внутри него теперь тлеет нечто необычное. Если дело дойдёт до боя — Филинову будет отличный сюрприз.
Ангел сдвинул брови, но не ответил сразу. Он не любил такие игры. Тем более, когда правила писались на ходу. Но с теневиком глупо спорить — вся его магия построена на том, чтобы бить исподтишка.
Крылатый Организатор хмуро бросил:
— Что ж, милорд, надеюсь, вы знаете, что делаете.
— Ты позвонил, чтобы меня учить? — разозлился Лорд Тень.
Связь резко оборвалась. Разобиделся теневик.
Ангел снова посмотрел на экран, где дикарь уже стоял на арене, а конунг Данила как раз говорил что-то Ольге Валерьевне.
— Посмотрим, чем всё кончится, — пробормотал он. Филинов выглядел слишком спокойным. Впрочем, это и логично — он ведь не догадывался о ловушке.
— Можно включить камеры. Я готов, — громко произношу я великой княжне.
Ольга Валерьевна тут же дублирует мою команду, её голос уверенно летит в сторону режиссёрской группы:
— Работаем. Пошли в прямой.
Камеры щёлкают, свет усиливается. Стеклянный куб замыкается вокруг нас с Давидом. Прозрачная арена, бронированные грани — давненько я не дрался на глазах у всего Царства.
Давид встаёт напротив. И, конечно же, начинает распинаться перед камерами:
— Ты отобрал мою сестру! — орёт он, стараясь выглядеть праведным мстителем. — Она моя! По праву крови! Моя!
Не знаю, зачем ему это нужно. Настоящему заказчику Давида явно должно быть плевать на историю с сестрой. Видимо, для своего пиара старается.
Сам я воздерживаюсь от болтологии. Просто обрушиваю на него псионическую волну.
Горец не успевает даже вдохнуть. Он падает, как мешок с картошкой.
Физик всего лишь. Мощный корпус, пустая башня.
Я подхожу ближе, глядя на него сверху вниз, и говорю — спокойно, чётко, на всю арену:
— В Царстве запрещено рабство. Есть только подданство дворянину.
