Ангел молчал. Он всматривался в себя и прислушивался к ощущениям. Сила его, правда, выросла, и поразительно, что она не ощущалась как Тьма. Наоборот, была близка к нему, будто родственная.
— Ладно… — выдохнул он наконец, не зная — соглашается или капитулирует.
И ушёл, не оборачиваясь.
Едва он скрылся за порогом, из соседней комнаты вышла Габриэла.
Лёгкая поступь. Тонкий аромат цветущих деревьев. Золотые волосы лежали идеальными волнами, а золочёные крылья за спиной шевелились, как потоки света.
Она взглянула в зеркало, не глядя на Лорда Тень. Поправила прядь. Улыбнулась себе, как актриса перед выходом.
— Крыло брата берёт мою силу, — произнесла она весело. — Он даже не понимает, насколько теперь зависит от меня.
Лорд Тень не моргнул.
— Так задумано, — отозвался он. — Ангел должен убить Филинова. Помнишь?
Габриэла хмыкнула, уголок губ чуть дрогнул:
— Но после победы и братец умрёт? Так ведь?
Лорд Тень кивнул.
— Конечно. Сразу как умрёт Филинов, за ним следом отправится и Ангел.
В Арктику переношусь вместе со Змейкой. Белая пустота вокруг, горизонт скрючило от мороза, и я, как был в блейзере и джинсах, так и стою. Весь такой городской. Змейка же опять ногая, но она теперь обвивает интимные места своим большим хвостом, и в целом сошло бы, если бы она иногда не забывала держать и не опускала его.
Идём со Змейкой вперёд, я порывами ветра сдуваю снег с ледника — чуть усилия, и перед нами будто ковёр стелется. Подходим к кромке ледника и морю. Ничего, кроме водной глади, усыпанной ледяными глыбами.
Здесь нас встречает Франсуа. Пуховик до колен, меховой капюшон, усы в инее, лицо — как у человека, который уже неделю разговаривает только с белыми медведями. Неподалёку у него припаркован буран.
— Ваше Сиятельство, вы откуда такой взялись? — поражается француз нашему виду.
Я деловито стряхиваю снег с плеч.
— С ледокола, мсье, — отвечаю невозмутимо и указываю на горизонт. — Тут неподалёку. На нём и прибыли.
Франсуа смотрит недоверчиво. Но вообще алиби есть. Корабль реальный, плыл сюда четырнадцать дней и стоит на якоре неподалёку. А сейчас позади, за пригорком, Ломтик суетится — носится по снегу, как бешеная норка, гоняя местных белых медведей, чтобы они затоптали наши несуществующие следы от корабля. Универсальный помощник. Лучший в своей категории и даже медведи уго уважают.
Я киваю Франсуа:
— Сейчас здесь должен появиться портал?
Франсуа хмыкает:
— Всё вы знаете…
И тут — вжух.
Воздух над снегом дрожит, пространство скручивается, и портал резко раскрывается. Из него с рёвом вылетает здоровенный краснокрылый херувим.
Глаза горят, лицо перекошено гневом. Крылья хлопают, как лопасти в турбине.
— Это ты не даёшь нам Колыбель⁈ — орёт он.
И, не тормозя, летит прямо на меня, размахивая пудовыми кулаками.
Я вздыхаю.
— Вот только этого сейчас не хватало…
Ломтик был не просто пушистым комком, а отважной правой лапой вожака. Ауф! Он должен был делать всё, чтобы теневая стая росла, расширялась и процветала.
Так как он уже поболтал с Магнитиком и пообщался с Гидрой (та шипела, но, в целом, шла на контакт), настала очередь за следующими претендентами в теневую стаю. А именно за гарпиями.
Их Ломтик собирался завербовать привычным способом — жареной уткой.
Нюанс былав том, что ни одна из жён Данилы не носила этих гарпий в своей тени. А Ломтик, как известно, имел доступ ко многим теням. Поэтому он с важным видом направился на гвардейскую базу в Москве, выскочил в ангар, где гарпии сидели на ожидании — и, тявкая уверенно и громко, загнал их всех в свою тень. Просто затоптал авторитетом. Они — теневые, он — тоже. Всё по уставу.
Но мало заставить, надо замотивировать и желательно едой. Потому Ломтик телепортировался, выбрав точкно назначения продовольственное место. А именно банкетный зал Семибоярщины — шик, блеск и жареная пекинская утка.
Ломтик высунулся из тени под длинным столом, осмотрелся. На столах дымилась мраморные блюда, сверкали столовые приборы, высились башни закусок.
Празднество еще только готовилось, и присутствовали в зале только семеро бояр.
Годунов явно нервничал:
— Всё почти готово к приёму гостей. Надеюсь, этот вечер пройдёт хорошо.
Трубецкой вставил с гордостью:
— Мы покажем, что Семибоярщина ещё богата! Что мы готовы бросаться роскошью и устраивать царские банкеты!
А Хлестаков нервно пробормотал, вертя бокал:
— Надеюсь, сработает, и нам дадут кредит, потому что больше таких банкетов мы себе позволить не сможем. Мне нужно заключать контракты, а иначе скоро пойду по миру.
Бояре, продолжая переговариваться, вышли из зала, не заметив маленького наблюдателя под столом.
