— Совет принимает предложение Филинова, — чётко произнёс председатель, обводя взглядом присутствующих. — Решение считается утверждённым.
Трибель встал. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы сжались. Он молча покинул зал, не произнеся ни слова.
Запершись в одной из дальних комнат, лорд Трибель активировал артефакт связи, бросив с явным раздражением.
— Твой Филинов уже начинает соваться в мои дела.
На другом конце Лорд Тень хмыкнул:
— Неужели? Насколько я знаю, скоро у вас там назначена одна дуэль. Там его точно прикончат.
Трибель усмехнулся:
— Что ж… Я обязательно буду там. Очень хочу посмотреть, как из него вместе с кровью вытечет и вся его наглость.
Я стою на склоне и наблюдаю. Рядом, с кислой физиономией, быкуется Архил. Чуть поодаль Габриэлла надувает губы, обиженная на меня, за то, что я не прикончил Архила. А Лакомка ведёт безмятежную мысле-речь со своими «сёстрами» на тему сугубо женскую.
Пыхтуны — эти гигантские столбы из плоти — готовятся палить. В живые орудия через «кормовой шлюз» уже залили энерговоду их моих бочек. Я не упустил этот момент, как и то что генерал-Демон уже велел запускать демонских гигантов. Пыхтуны приходят в движение: их массивные хоботы начинают пульсировать, набухать, как живые трубы, наполненные давлением. В одном из них уже видна распухающая сферическая масса — заряд готов к выстрелу.
Но проходит всего секунда — и снаряд, не успев покинуть горло-ствол, взрывается прямо внутри.
Раздаётся глухой, влажный хлюп — и из хобота с треском вырываются тысячи, если не десятки тысяч, чёрных червей. Они разрывают Пыхтуна изнутри, как бурлящий рой, выламывают себе выход, проламывают канал, заливают всё вокруг.
Тело гиганта содрогается и падает, потоки червей обрушиваются вниз — прямо на растерянных Демонов.
В лагере поднимается оглушительный ор. Демоны мечутся, сбиваются с ног, пытаются отбиваться от роя, который не щадит никого. А тем временем два других Пыхтуна гудят — и вот хоботы один за другим лопаются, взрываются, изливая наружу массу черных червей.
Лагерь захлёстывает черная волна.
Водичку я испортил заранее. Очень заранее. Когда подвозил эти бочки к Пыхтунам, я уже знал, что будет. Даже если бы лорды-херувимы не пошли со мной на сделку — всё равно я бы не дал их армии исчезнуть. А теперь — и выгода, и удар по врагу. Красота.
Тем временем я, не теряя ни секунды, через Ломтика перебрасываю в клетки с пленными херувимами артефактное оружие из сундука. Тяжёлые топоры, сбалансированные мечи, копья и молоты. Да только этого мало для сотни пленников, и Ломтику приходится еще одолжить топоры из арсенала дружины в Тавиринии. Ну и заодно херувимы палучают энергобатончики «Энергосинтеза», а то от истощенных пленников толку немного. Также подброшены записки:
«От Филинова. Ешьте и в атаку!»
Больше ничего не требуется. Херувимы мгновенно всё понимают и заглатывают батончики. Крики, боевые возгласы, звон стали, сминающий решётки — всё это наполняет крыло лагеря, где ещё минуту назад царила мёртвая тишина.
Я разворачиваюсь, расправляю крылья и иду им навстречу, глядя прямо в глаза освобождённым воинам.
— За мной, летуны! — командую, и мой голос, усиленный ментальной волной, разносится по лагерю, как фанфара атаки.
Мы движемся прямиком к главному шалашу генерала. Он как раз стоит в самом центре лагерях, застыл, не в силах понять, как так: его непобедимые орудия лежат плашмя, лагерь охвачен хаосом, а с неба сыпятся освободившиеся херувимы.
Здоровый Демон завис и проморгал мой удар. Псионический клинок вонзается прямо в висок. Демон дёргается, теряет равновесие и падает без звука.
Сбоку сверкает вспышка — это Лакомка, уже в своём зверином облике, одним прыжком преодолевает расстояние, щелчок её челюстей глушит всё вокруг. Если в генерале ещё оставалась искра жизни — теперь от него не осталось даже её.
Остальные Демоны, увидев это, не вступают в бой, а драпают врассыпную. Теряют строй, бросают оружие, спасаются как могут. А херувимы, окрылённые внезапной свободой и запахом победы, бросаются в погоню. Впереди всех — Архил и Габриэлла. Один с остервенением, другая с горящей в глазах яростью — они несутся, не разбирая дороги.
— Назад! — гаркаю своему отряду по мыслеречи. — Всем назад, говорю! Иначе угодите в пасти к чёрным червям!
Одумавшиеся пернатые следуют за мной к воротам. И нам открывают. Прямо на пороге наши товарищи херувимы оглядываются и смотрят только на меня. Бьют себя кулаками в грудь и кричат, почти в один голос, словно хор:
— Филинов! Брара!
— Филинов! Брара!
Я моргаю. Хм.
Вот этого я, пожалуй, не ожидал. И в то же время — да, всё к тому и шло.
Рядом, ошеломлённая, Габриэлла оборачивается ко мне:
— Они признали тебя своим старшим братом, — шепчет в шоке.
Верно. Брара. Старший брат. Покровитель. Ну ладно.
Архил тоже стоит, как громом поражённый. Шатаясь, он отступает в сторону и хочет по-тихому смыться.
Я оборачиваюсь на него:
