Не теряя времени, Гранж достал из обломков стола связь-артефакт, активировал его и вызвал менталиста. Спустя мгновение дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл сухощавый херувим с собранными в тугой хвост волосами и рассеянным взглядом.
— Сир, что случилось⁈
— Всего лишь несчастный случай.
— Эм! Позвать Целителя⁈ — застыл в дверях менталист.
— Конечно, именно поэтому я вызвал тебя, тупица. Иди сюда и сотри мне последние три дня памяти, — приказал Гранж, поднимая кресло и усаживаясь, не думая вытирать кровь или стряхивать сажу с лица и одежды. — И не вздумай читать. Просто сотри.
— Да, сир, — ответил менталист, удивившись, но привычка не задавать лишних вопросов оказалась сильнее любопытства. Он был верным, проверенным слугой, не отличавшимся особым талантом, зато всегда послушным и исполнительным, готовым выполнить приказ без обсуждений. Гранж знал за ним это качество и не сомневался, что тот не позволит себе ни малейшего отступления от задачи. Но всё же оставался один неприятный нюанс— сам менталист ведь сохранит в памяти факт его просьбы. А это, как ни крути, тоже улика…
В остальном же Гранж уже всё рассчитал: пробел в воспоминаниях должен будет выглядеть как последствие несчастного случая. Официальная версия проста — якобы он случайно активировал кубик-конструктор, что вызвало взрыв, унёсший жизнь его гвардейца и оставивший ему рану на голове. Его вид и «амнезия» станут убедительным подтверждением этой истории. Никто не сможет привязать к нему план по стравливанию Оранжа и Филинова, который он как раз и обдумывал в эти самые три дня.
Когда менталист завершил чистку памяти и вышел из кабинета, Гранж, уже забывший недавние события, открыл ящик стола. Внутри лежала аккуратно сложенная записка. Развернув её, он увидел всего два слова, написанные его собственным почерком:
Он поднялся, покинул кабинет и быстрым, уверенным шагом двинулся по коридору, где в конце как раз удалялся менталист. Не замедлив ни шага, Гранж поднял руку, и в его ладони вспыхнул огненный сгусток. Фаербол сорвался с пальцев и ударил менталиста точно между крыльев. Раздался треск, жаркий свет озарил стены, и мертвое тело рухнуло на пол, мгновенно обмякнув.
Гранж вдохнул и выдохнул. Он вернулся в кабинет и снова занял своё кресло. Он уже не знал, зачем именно нужно было убить менталиста — было ли это мерой предосторожности или расплатой за какую-то провинность, — но был уверен в одном: если он сам оставил себе такую записку, значит, на то были веские причины, даже если теперь он их не помнил.
В гостиной, где собрались жёны Данилы, Бер с умным видом рассказывает девушкам о его с Булграммом приключении в ресторане:
— Конечно, оранжевокрылые готовят в Чертовщине подставу. И Данила это прекрасно понимает. Я же ему передал план засады.
Светка, устроившаяся неподалёку на диване, слушает вместе с остальными, время от времени бросая в сторону Бера прищуренные взгляды. Чуть дальше, прямо на ковре, в облике тигрицы лежит Красивая, лениво облизывая лапу и умываясь, но при этом ухом ловя каждое слово. Змейка уже успела сбросить одежду и, раздражённо поводя хвостом, шипит на свою же собственную тень, из которой один за другим выползают тонкие теневые удавы в ожидании команды.
Бывшая Соколова наконец хмыкает, в её тоне слышится лёгкая насмешка:
— Так значит, ты даже не в курсе, что у оранжевокрылых план с двойным дном?
Бер поднимает брови, искренне удивляясь:
— Почему это с двойным?
Настя, до этого без особого интереса молчавшая и лениво теребившая ремень своих шортиков, замечает со скукой:
— Ну а как это еще назвать? Если что, можешь не переживать: Даня всё это уже понял заранее.
Бер нахмурился, лоб пошёл складками:
— О чём вы вообще сейчас говорите?
Лакомка со вздохом пояснила:
— Кузен, ты правда считаешь, что гвардейцы из Солнечного Дома могли бы принести свой план нападения именно в то заведение, куда вы пришли, просто так, по случайному стечению обстоятельств?
Слова попали в цель. Лицо Бера заметно побледнело, будто его только что облили ледяной водой. В глазах появляется осознание.
— Рогогор бодни меня в задницу! А нахрена оранжевокрылые это сделали⁈
— Кто же знает? — пожимает Лакомка плечами. — Может, чтобы мелиндо, разгромив первую засаду, потерял бдительность и угодил во вторую. А может, у них были ещё какие-то цели. Думаю, мелиндо лучше нас понимает подоплёку всей этой истории.
Бер резко выдохнул и почти выкрикнул:
— Так это что же выходит⁈ Я своими руками завёл Даню прямо в ловушку⁈ Да Зела же меня живьём сожрёт, даже без соли!
Света усмехнулась:
— Ой и чего переживать? Ты один только не понял что это двойная ловушка. Даня разберётся.
Бер резко отмахивается:
— Я-то вовсе не о Дане переживаю, а о себе! Он-то, само собой, выкрутится, как всегда. А вот мне, когда Зела узнает, что я, как последний осёл, купился на их западню, достанется по полной программе!
