Я киваю и сажусь в карету рядом с ним. Лорд решил сам сесть за руль. Пока еще я не закрыл дверь, к карете подходит Змейка в плотном комбинезоне и чешется с непривычки.
— Да незачем было так уж закрываться, — замечаю я, скользнув взглядом по её экипировке. — Что за повод-то?
— Мазака уезжжает, фака, — протягивает хищница термокружку.
Открываю крышку, и в лицо сразу бьёт густой, терпкий аромат заваристого кофе. Нужно успеть выпить всё до того, как мы уйдём глубже в Астральный прорыв. Иначе молотое зерно в нём станет одержимым, и тогда пить это уже будет, мягко говоря, сомнительным удовольствием.
Оранж, едва мы минуем ворота, резко прибавляет скорость. Карета трясётся, колёса грохочут.
— Куда ты так гонишь? — спрашиваю я, глядя, как он буквально вдавливает рычаги управления до умоляющего скрипа.
— Быстрее доедем — быстрее закончим, Филинов, — бросает он через плечо, не сбавляя хода.
— Кстати, там же дороги нет, — замечаю.
— Ты слишком изнежен, раз не видишь здесь дороги… — отмахивается он, и я, пожав плечами, надеваю теневой доспех. Оранж зыркает на меня и презрительно хмыкает.
Земля под колёсами внезапно просто исчезает. Целый кусок, казалось бы, твёрдой равнины под нами проваливается, и карета, потеряв опору, с грохотом переворачивается в воздухе. Я, будучи пристёгнутым, лишь раскачиваюсь в ремнях и сухо, буднично комментирую:
— Ну я же говорил, что дороги нет.
Сам Оранж уже успел впечататься головой в приборную панель и теперь тихо постанывает. С рассеченного лба стекая вязкая кровь. Но вовсе не лорд меня заботит. Во время аварии моя термокружка вылетела из руки в окно и упала на землю. Остатки кофе вытекают на сухую почву, и едва жидкость касается земли — начинает шевелиться, словно оживает. В следующую секунду этот тёмный осадок, уже одержимый, отращивает себе паучьи лапы и уносится куда-то в сторону, растворяясь в пыли.
— Ну вот, кофе убежал, — вздыхаю грустно.
Двоюродный брат лорда Оранжа, Гранж, удобно развалился в резном кресле, лениво вертя в пальцах небольшой кубик-конструктор. При каждом его движении детали мягко щёлкали, перестраиваясь в новую форму, а в центре куба на короткий миг вспыхивали тусклые огни рун. Напротив него, стоя по стойке «смирно» и стараясь держать лицо максимально непроницаемым, старший гвардеец ровным голосом докладывал:
— Десантная группа высадилась, закрепилась на точке и уже выдвинулась в сторону Чертовщины.
— Отлично, — коротко кивнул Гранж, не удостоив собеседника взглядом и продолжая возиться с кубиком.
Офицер гвардии замялся, явно колеблясь, но всё же решился продолжить:
— Сир, позвольте спросить…
— Ну, спрашивай, раз уже заикнулся, — бросил Гранж, всё так же не отвлекаясь от конструктора.
— Зачем мы отправили наших людей фактически на убой? — офицер произнёс это медленно. — Король Данила — слишком опасный противник. Он переловил всех теневых тварей в округе, расправился с Пыхтунами, причём дважды. Он в целом… очень, очень силён, хоть и бескрылый.
Гранж едва заметно ухмыльнулся, продолжая играть с кубиком. Две пластины под его пальцами с тихим щелчком встали на место, и внутри конструктора застыли очертания сложной трёхмерной схемы. Он тут же начал разбирать её обратно, будто это заботило его больше:
— Десантники — всего лишь пушечное мясо, — сказал он размеренно. — Филинов их, разумеется, перебьёт до последнего. А чтобы наверняка так и вышло, мы аккуратно, будто случайно, слили план их засады его людям. Тем самым, что вчера вечером заходили в ресторан в центре города. Сделали всё чисто, чтобы выглядело натурально, без притворства. Король Филинов уничтожит диверсионную группу — и, разогретый, обрушит гнев на моего дорогого кузена. Прикончит Оранжа, и… вуаля, я становлюсь лордом.
Гвардеец вздрогнул и брякнул с тревожным дребезжанием в голове:
— Но это ведь открытый мятеж против лорда, сир!
Гранж смотрит на завершённую комбинацию в руках, медленно проворачивает куб, позволяя рунам снова вспыхнуть, и кивает — без тени смущения:
— Именно. Мятеж, — подтверждает он и бросает кубик-конструктор офицеру:
— Лови.
Тот машинально ловит кубик обеими руками… и в тот же миг руны на его гранях вспыхивают ярко-красным, складываются в замкнутый контур — и конструкция взрывается с сухим, обжигающим грохотом. Пламя вырывается в стороны, охватывая гвардейца мгновенно и жадно, так что он даже не успевает закричать. За секунду от херувима не остаётся даже пепла.
Ударная волна подхватила Гранжа вместе с креслом и швырнула его на пол. Он даже не попытался прикрыться или сформировать стихийный доспех — напротив, подставился, точно рассчитав неубийственную дистанцию. Острые обломки столика оставили на коже тонкие, но глубокие царапины. На лбу появился неглубокий разрез, из которого тёплая кровь тонкой дорожкой потекла вниз, задевая висок.
Он провёл пальцами по ране, задержал взгляд на собственной ладони, рассматривая кровь, и с тихим удовлетворением произнёс:
— Отлично… Сойдёт.
