— Безупречно, фака! — довольно отзывается Мадам Паутина из своего укрытия. Только попкорна ей не хватает, чтобы досматривать спектакль.
Работы впереди ещё уйма, Пёс рычит, слюна стекает из его челюстей целыми нитями — намёк предельно прозрачный: хозяин, пора рвать добычу.
И вдруг Лорд Тень бьёт в землю между нами, вгоняя туда мощный теневой водопад. Сначала я чуть не хмыкнул — атака мимо, в молоко, ни в кого не попала. Но через миг сообразил: отдачей самого теневика выкидывает вверх и в сторону. И тут до меня дошло — этот гад удирает! Прикиньте, Высший Грандмастер, с гигантским источником, с десятками смертельных техник, опасных для моего ранга, старше меня на пару сотен лет, с горой опыта за плечами… и убегает! Стоило только показать ему Пёсика — и весь пафос испарился.
— Я задеррржу его, мазка, — прорывается в голову чужая мысль. Сначала я было решил, что Змейка ослушалась и рванула сама, но нет — это Мадам Паутина.
Она выскакивает из скалы за спиной приземлившегося теневика и врывается в ближний бой, уже отрастив еще две руки. В боевом чешуйчатом облике, осыпая его теневыми тентаклями, она лупит по своему «ухажёру», ещё и закуталась в теневой доспех, чтоб держаться дольше.
— Рано! Уходи! — рявкаю я.
Да, я рассчитывал на её помощь: всё-таки Грандмастер Тьмы рядом лишним не будет. Но план у меня был другой: сначала нужно измотать Лорда Тени, выдавить из него энергию, заставить ошибаться. А сейчас её самодеятельность только обернётся бессмысленной гибелью.
— Мазака?.. — шипит ещё один голос, и я замечаю, что прямо из скалы по пышную грудь выбралась Змейка, волосы-змеи дергаются, трясутся, уже готова лезть в драку.
— Сидеть! — рявкаю так, что у неё аж шея дёрнулась, и хищница снова ныряет в камень, прячась.
— Шлюха-а! — гремит Лорд Тень и решает задержаться.
Тентакли Мадам Паутины рассыпаются прахом, как только он обрушивает на неё теневой ураган. Волна сбивает её с ног, четырехрукое тело швыряет в сторону, доспех лопается и разлетается клочьями.
— Сука! Ты разбила мне сердце! Я вырву твоё! — орёт теневик, срываясь на истеричный рев.
Лорд Тень рывком взлетает на скалу, цепляется теневыми отростками из доспеха и добирается до глушилки — кристалла, спрятанного в каменной нише. Именно из-за него я не мог сразу сюда телепортироваться и пришлось прыгать на серфе с обрыва. И сам Лорд Тень не мог смыться раньше времени. То, что он нашел кристалл, о многом говорит. Значит, гад почувствовал эманации кристалла, блокирующего его стихию.
Он яростно ломает глушилку и радостно орёт:
— Я тебя победил!
— В смысле победил? Ты же сейчас удерёшь, — хмыкаю я по мыслеречи, не повышая голос. — От «мальчишки» удерёшь. Где же тут победа? Давай, иди сюда, обсудим, разберёмся. В споре ведь рождается истина.
Но, конечно, теневик не ведётся. Ныряет в свою тень — и нет его. Эх, ушёл. Впрочем, я и сам не стал его удерживать. У меня тут на руках раненая, как-никак.
Я оборачиваюсь к лежащей Мадам Паутине. Рядом тут же возникает Змейка, тревожно шепчет:
— Мазака?
Паутина лежит в крови, израненная, её чешуя разодрана, тёмные пятна растекаются, дыхание сбивается судорожными рывками. Я опускаюсь рядом, и она с трудом приоткрывает янтарные глаза, сипло, почти неслышно выдавливает:
— Всё… похоже, мне пора к своему вожаку, король Данила…
— Паутинка, типун тебе на змеиный язык. Мои медики уже идут, — отвечаю я. — Скоро будут здесь.
И правда, я уже связался по мыслеречи с Зелой. Альвы разбили отряд Лорда Тени и двигаются сюда. А впереди мчится «Буран» на всех скоростях. Внутри сидят Мерзлотник и Ледзор, а с ними Целитель.
Паутина едва качает головой:
— Они не успеют… и слава богам… — она поднимает когтистую руку и касается моей щеки. — Жаль, ты не стал моим вожаком, король…
Слова её обрываются, губы смыкаются, веки опускаются.
Я склоняюсь над ней, кладу ладонь на покрытую чешуёй грудь и начинаю лечить сам. Мои перепончатые пальцы! Наверняка потом это мне аукнется, но куда деваться. Эта сумасшедшая Горгона стала моей союзницей против общего врага, и я не дам ей сдохнуть на пустом месте. Свет стекает на её раны, затягивает разрывы, восстанавливает чешую, а вместе с тем я погружаю её сознание в мягкий сон.
В этот момент прибывают альвы. «Буран» тормозит с рыком, земля дрожит. Зела спускается с неба, складывает крылья и кивает на спешащего к нам альва-Целителя:
— Брукэль, быстрее!
Тот бухает на колени рядом, прикладывает ладони к груди Паутинки. Его руки загораются светом, но тут же он округляет глаза:
— Так её ведь уже вылечили, Ваше Величество…
Я поднимаюсь, отряхиваю с колен каменную крошку и удивляюсь:
— Правда? Какой ты молодец, сир Брукэль.
— Я⁈ — он протестующе замотал головой. — Нет, это не я!
— Нет, ты, — настаиваю спокойно.
— Но это не я!..
— Ты споришь с королём, сир Брукэль? — Зела сузила огромные глаза, а Змейка рядом заиграла медными когтями.
— Н-нет, конечно… — промямлил альв.
— Тогда значит, ты, — улыбаюсь я. — И не забудь сказать об этом Мадам Паутине, когда она проснётся.
Я пробуждаю Горгону, и та сонно позёвывает, приоткрывает клыкастый рот:
