Слова сорвались грубо, но внутри Хаято гложет не злость на племянника, а куда более мучительное чувство. Как теперь ему являться на службу в министерство? Хорошо хоть сейчас празднества и выходные, но послезавтра придётся снова стоять в зале императорского дворца. И что тогда? Как он посмотрит в глаза коллегам, сановникам, конкурентам за министерское кресло? Там ведь его не просто осмеют — сожрут, растопчут, разорвут за такое унижение.
Мысли роятся, мешаются в голове. За два дня нужно что-то придумать, как-то реабилитировать репутацию. Он ведь пытался сыграть красиво: пытался обыграть русского, потому что польстился на его Замок Дракона — и в итоге остался ни с чем, только позор на весь двор. Теперь что? Ханьцы не откликаются на его секретные вызовы. Значит, рассчитывать придётся исключительно на себя.
Хаято сжимает кулаки так, что костяшки побелели, в висках гул от вина и злобы, но мысль одна проста и ясна: помощи ждать неоткуда. Оперативный план придётся выстраивать самому, и ошибаться он больше не имеет права.
Хмуро уставившись в пол, сиплым голосом Хаято произносит, не обращаясь ни к кому:
— Остаётся только одно. Позову я Филинова в храм Вечерней Хризантемы. А там наша гвардия спрячется в потайном помещении, и мы устроим обвал. Тайком провести людей не проблема — у меня есть связи среди жрецов.
Племянник недоверчиво спрашивает:
— По какому поводу ты туда позовёшь русского?
Хаято криво усмехается, в глазах хищный блеск:
— Я признаюсь, что строил против него козни. Скажу, что хочу перед императорским символом вместе очиститься. От такого жеста никто не откажется — отвергнуть будет считаться постыдным. А дальше сам знаешь. По ритуалу мы отдаём энергию водному источнику, в воде опустошаем истоки, а затем должны сидеть и общаться в закрытом помещении, ослабленные, на равных. Тут-то наши гвардейцы и подорвут потолок ему на голову, подстроив несчастный случай.
Племянник качает головой, сомневаясь:
— Но убийство собеседника при причащении карается смертной казнью.
Хаято отмахивается, злобно щурясь, словно всё это пустяки:
— Придумаем выход. Если Филинов умрёт, а я через два дня появлюсь во дворце — никто ничего не сможет предъявить. Все и так поймут, кто был виновником моего позора, и что с ним случилось. Никто не посмеет поднять на меня высокомерный взгляд. Главное — улизнуть от расследования. Тут помогут телепаты: сотрут мне память, и я буду чист, как младенец.
Хаято берёт стопку, опрокидывает в себя, обжигает горло и ухмыляется:
— Меня тоже можно слегка ранить для вида, чтобы показать, будто я сам едва выжил при обрушении. Красиво выйдет, громко, эффектно.
Племянник молчит, хмурится, взгляд его полон сомнений. План звучит слишком отчаянно, будто шаг в пропасть. Но старший Хаято, похоже, уже всё для себя решил, а, как говорят русские, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. В конце концов, если дядя откинет концы, младший Хаято станет главой рода.
На следующее утро Дед Дасар выходит на связь, причём не через мыслеречь, а по связь-артефакту, чтобы я мог поговорить с его приятелем, который давно обосновался на Островах Специй. Дасар назвал его «отличным осведомителем» и сказал, что я могу позадавать ему разные вопросы. Моряк представляется Биллом, голос у него сиплый, прокуренный.
— В общем, Ваше Величество, ракхасы на Специях достали всех, — начинает он. — С каждым днём всё больше звереют, творят чёрт-те что, никакого удержу. Если наши коренные за выпивку и мать родную продадут, то ракхасов — и подавно. Ненавидят их люто. Так что приходите покупать нашу лояльность. Местные люди и рады будут присягнуть любому, кто этих нелюдей сведёт на нет. Главное, чтобы у вас в карманах звенело.
— Прийти или нет — это я сам ещё решу, — хмыкаю. — Дружище, что производят Острова? Почему ракхасы так его полюбили сильно?
— Так специи же, — Билл явно удивлён, что я не в курсе. — Мускатный орех, гвоздика и ярый перец, который огонь в кровь добавляет. Ради этого самого перца ракхасы и осели здесь, сволочи. Они им частенько закидываются, чтобы озвереть, а потом в свои набеги отправляются. А без перца эти пираты — редкостные трусы.
— Сколько у вас островов?
Билл откашливается и отвечает коротко:
— Тридцать.
Я усмехаюсь, уже прикидывая, как развернуть комбинацию. Что ж, девять я отдам Императору Японии. Пусть порадуется. А остальные, может, и самому пригодятся. Надо только подробно глянуть, какие специи производят, да и вообще, выгодное ли дело их продавать в Заипис и Остров Некромантии.
После завтрака я вместе с Гепарой отправляюсь осмотреть местный алтарь Рю но Сиро, посвящённый здешним богам. Венглад недавно о нём обмолвился: мол, стоит расписной столб высоко на горе, который в последнее время окутан страшной аурой. Вот и выдался повод глянуть.
