– Не откажемся, – важно кивнул «доктор» и, потерев ладони, добавил: – Только сначала поставим диагноз, определим, что там у вас. Ну, раздевайтесь, глянем.
Почти вся кожа старика оказалась усыпанной мелкими красными прыщами, скорее всего – крапивницей, из чего Марко, как бывший медик-студент, тут же заключил, что у мэтра что-то не в порядке с почками, о чем и шепнул незаметно Павлу.
– Вам следует полечить почки, уважаемый синьор, – закончив осмотр, сообщил «доктор Каросо». – Мой ассистент сейчас выпишет вам лекарство, а заодно и мазь для снятия зуда. Найдется у вас чем и на чем писать?
– Вот даже так?! – уважительно изумился больной. – Видно, вы большой ученый, уважаемый синьор Каросо. Что ж, чернила и флорентийскую бумагу слуги сейчас принесут.
Мэтр Арчимбольдо Гроссо хлопнул в ладоши, и в комнату тотчас же проскользнул слуга – юркий, довольно юный и незаметный, как тень.
Пока Марко выписывал рецепты, «господин доктор», в полном соответствии с пресловутой «инструкцией» развлекал клиента пошлыми анекдотами и всякого рода байками «из стокгольмской жизни», время от времени умолкая и с напускной важностью контролируя ассистента:
– Ага, ага, так… Все правильно.
Гостеприимный дом мастера Гроссо «лекарь» и его помощник покинули сопровождаемые лично хозяином до самых ворот:
– Ах, хорошо, что я именно к вам обратился, достопочтенный синьор, – весело приговаривал страждущий. – Мне прямо сейчас уже полегчало. А ведь, честно признаюсь, я уж почти договорился с этим невеждою Тенезильо, который только и умеет, что прописывать кровопускание и пиявки, а от его унылого вида, кажется, можно и умереть.
– Выздоравливайте, уважаемый господин Гроссо, – уходя, вежливо поклонился «врач». – А мы к вам еще заглянем – всенепременнейше!
– Заглядывайте, заглядывайте, очень вас жду!
Отойдя от дома больного на пару десятков шагов, Ремезов с удовольствием потрогал кошель, явно потяжелевший от выплаченного в качестве гонорара серебришка, и обернулся к Марко:
– А неплохо сегодня день начался, верно?! О, смотри, смотри – слуга мэтра Гроссо. Шустрый какой паренек, наверное, на рынок за лекарствами помчался.
– Рынок-то в другой стороне, – хмуро отозвался толмач. – Да и слуга этот – странный. Чего это он по сторонам оглядывается, словно бы боится кого?
– Так это ж город! – резонно заметил Ремезов. – Всяких лиходеев полно, только расслабься.
– Вот это уж да! – Марко охотно кивнул головой и даже чуть-чуть улыбнулся. – Кто там у нас следующий, синьор?
– Некий Фенио Квадрери, лавочник. Тоже недалеко живет, на Виминале.
А вот с этим больным «докторишкам» не очень-то повезло, так ведь и не могло же везти все время. Начать с того, что сам владелец винной лавки синьор Фенио Квадрери оказался вовсе не больным, запущенной подагрой страдала его теща – высохшая и мосластая женщина лет сорока пяти с желтым остроносым лицом, изборожденным морщинами и недоверчиво-желчным взглядом профессиональной скандалистки. Сам-то виноторговец сразу же и испарился – мол, по делам, – а вот лекарям пришлось несладко, ну до чего же въедливой и занудной оказалась старушка!
– А вы кого еще лечили, синьор? Ах, этого… Видала его вчера, у церкви Святой Марии – что-то он не выглядит слишком здоровым… А что, правду, говорят, будто у вас в Швеции по морю, как по дороге, на телегах ездить можно? Хм… так и знала, что врут? А о Тенезильо что скажете? Плут? Не знаете… Что же вы за лекарь тогда! Нет, нет, пиявки мне не прописывайте, Тенезильо уже прописывал – не помогло, только деньги зря заплатила. А вы что-то вообще очень молодо для доктора выглядите, а уж это ваш ассистент – вообще мальчик. В Болонье учился? Ну, надо же. Случаем, не врет? Вид-то у него такой лживый… Ой-ой, что он меня так щекотит?! Ногу согнуть? Да не могу я, сказала же! Нет, нет, эту мазь я тоже пробовала… и редьку прикладывала, вы мне что-нибудь другое присоветуйте. Припарки? Хо-хо, Тенезильно тоже с них начинал, а потом я этого невежду выгнала. Хотела обратно позвать, да услыхала про вас…
Старушка говорила так много, буквально не давая «доктору» и слова сказать. Так что уж Павлу приходилось добирать врачебной солидности жестами и действиями – задумчиво понюхать в ночной вазе мочу, пощупать-посчитать пульс, осмотреть глаза на предмет ярко выраженных симптомов гепатита на и все такое прочее.
Заплатила сия хлопотная синьора, кстати, крайне мало, зато весь мозг на раз вынесла.
Лишь удалившись от дома лавочника на приличное расстояние, Ремезов перевел дух:
– Вот это мы попали, а, Марко?
– Да уж, вредная попалась старушенция. А уж до чего недоверчивая – страх! С такой и сам больным станешь, запросто.
Улыбнувшись, юноша поправил на голове берет:
– Ну, господин, сейчас мы куда? К достопочтенному торговцу людьми синьору Алексио Морнтефорино?
– Не, не, – Павел задумичо посмотрел в небо. – Пожалуй, и перекусить пора – к обеду время. Вон как раз и корчма.
– Таверна, господин мой.
– А-а-а, какая разница!
В таверне близ площади у церкви Санта Мария Маджоре «лекари» просидели долго. Пока выбирали, чем пообедать, пока заказывали, пока…
