Ну и на будущее. Образование конечно же хорошо, но исполнителей все же лучше подбирать из замерших в росте. Так оно куда эффективней получается. Борис не мать Тереза, чтобы заниматься благотворительностью. Подготовить необходимые кадры – это одно, а осчастливливать человечество – это уже совсем другое.
Ага. А вот и плюшки за спертую у адмирала Макарова идею пожаловали. Ну что же, не будем изобретать велосипед.
Вот так, значит. За камуфляж отсыпали целых сорок тысяч, а здесь – ровно двадцать две. Только чтобы закрыть третью ступень. Впрочем, Система все взвешивает. Отсыпь она больше, и Борис, возможно, переступил бы на следующую ступень развития, а оставшийся опыт ушел бы, как вода в песок. Тут же сразу десять свободных очков прилетело. Редкость несусветная. И, если что, в его шкале ценностей они находятся выше опыта.
Пока не возникло какого соблазна, вогнал их в Харизму, Авторитет по-местному. Судя по характеристикам старших офицеров и уж тем более адмиралов, этим моментом пренебрегать нельзя. Ну или поменять приоритеты на будущее. Хотя это в его планы не входило.
Так. Хватит об этом. Что-то он еще хотел… Ага! Точно!
– Фролов, – окликнул Борис боцмана.
– Я, ваше благородие.
– Вот что, Прокл Егорович. Вручи Сысоеву и Ганину шаровую краску, чтобы они выкрасили трубу и торпедный аппарат на «Садко». Да по верхней кромке борта провели полосу вот такой ширины.
– Жалко, – бросив взгляд на катер, произнес боцман.
– Ничего, маскировка никуда не денется. Только и того, что надбавки слетят. Но их при случае и восстановить можно. А вот то, что это артефакт, посторонним видеть не нужно.
– Слушаюсь, – козырнул Фролов и отправился выполнять приказ.
Тепло, но начавшийся тропический ливень прогнал людей с улиц. Кто-то укрылся в магазинах и лавках, кто-то вернулся домой, другие предпочли различные заведения. Борис, по обыкновению, устроился на веранде кафе. Шум воды, стекающей по черепичной крыше и бьющей по мостовой, действовал на него умиротворяюще.
А еще отчего-то страстно захотелось нарисовать дождь на улицах города. Впрочем, чему тут удивляться, если подобные желания начинают его одолевать посреди безбрежного океана, в разбушевавшуюся бурю или в разгар боя? Иное дело, что пока Борис не мог себе позволить встать к мольберту.
Разгром эскадры де Падилья, разменявшего одну из своих жизней, внес серьезные изменения в расстановку сил, но кардинально на ситуацию не повлиял. Де Кастро ушел на родовой остров, уведя с собой три плененных корабля. Однако это не позволило ему перехватить инициативу.
У имперцев все еще оставалась сильная эскадра крейсеров, которую поддерживали два отряда миноносцев, число которых достигло уже трех десятков. Усиление планировалось еще до памятного боя. Корабли просто припоздали, появившись только на следующий день.
Так что де Падилья продолжал контролировать акваторию близ архипелага Кастро. Броненосный отряд повстанцев тут ничего не решал ввиду своей медлительности и неповоротливости. В легких же силах у имперцев было явное преимущество.
Де Кастро не мог организовать доставку необходимого даже посредством конвоев. Втайне такое провернуть практически нереально. Значит, встречать придется на дальних подступах. Возвращаясь после боя, республиканцы петляли как зайцы, сбивая со следа миноносцы. Конвой же повяжет их по рукам и ногам. Одна «ночь длинных ножей» могла разом перечеркнуть результаты победы.
Поэтому де Кастро продолжал делать ставку на скудное снабжение посредством контрабандистов, а еще вновь вернулся к жалящим ударам и обработке своих бывших союзников, перешедших на сторону императора. Надо заметить, что тот особых выводов из случившегося не сделал, поэтому у принявших вассалитет все еще оставалась возможность обойти клятву либо вообще без ущерба, либо с минимальными потерями.
Измайлов громко заявил о себе, а потому в деле уменьшения количества вымпелов имперского флота де Кастро рассчитывал на него. Однако Борис не спешил ввязываться в авантюру с охотой на корабли противника.
Финансы, конечно, лишними не будут, но они сейчас не в приоритете. С учетом взаиморасчетов с казной республики за оба миноносца потопление Борисом пяти вымпелов принесло ему шестьсот десять тонн каучука. По самым грубым подсчетам, доход составит более трех миллионов рублей за минусом налогов русскому царю.
