Взгляд тут же зацепился за открытую пирамиду с закрепленными в ней американскими однозарядными винтовками Пибоди. Ниже из гнезд торчат рукояти револьверов Кольта. В стороне закреплены цинки с патронами. Пара вскрытых – с винтовочными и револьверными.
Борис сноровисто снарядил шесть револьверов. Один заткнул за пояс, второй оставил в руке, четыре забросил в обнаружившуюся здесь же парусиновую сумку с лямкой для ношения через плечо. Туда же отправились несколько коробок с патронами.
Пока возился, с палубы раздалось несколько разрозненных выстрелов. Хлопок рванувшей гранаты. Болезненный вскрик. И тишина.
– Что там? – полюбопытствовал Ганин, как только Борис поднялся наружу.
– Один матрос укрылся. Теперь чисто. Как у вас?
– Да сунулись было, но так, без огонька. Двоих положили, они и откатились, – хмыкнул Яков.
– Ясно. Вооружайтесь, – глухо брякнув сумкой, произнес Измайлов.
– О! Вот это дело, – обрадовался Ганин.
– Оружейка нетронута, – догадался Сысоев.
– Именно. У матросов если только какой личный ствол. Ладно, не станем тянуть кота за подробности, – поудобнее перехватывая кольт с взведенным курком и извлекая очередную гранату, произнес Измайлов.
– Только давай ты уж за нами, Борис Николаевич. И без того от Дорофея Тарасовича попадет, а ежели с тобой чего случится, так и вовсе со свету сживет, – потребовал Яков.
– Как скажешь. Готовы? Идем.
Приложился донцем гранаты о палубу и забросил ее за торпедный аппарат, закрепленный по-походному. Хлопок – и Ганин с Сысоевым, вооруженные револьверами, рванули вперед, огибая возможное укрытие с двух сторон. Борис, выхватив второй кольт, приготовился прикрывать товарищей. Никого.
Олег и Яков заняли позиции за ящиками с запасными торпедами. Вообще-то та еще гремучая радость. Начинка у них динамитная, а потому рвануть может и от неудачно прилетевшей пули. Кстати, у них на «Страшном» четыре таких же. Переснарядить нечем, использовать пока некуда. «Садко» использует переделанные торпеды, получившие меньшие габариты и дальность хода, но большую скорость.
Борис обежал мостик и занял позицию за торпедным аппаратом, чтобы иметь возможность контролировать оба прохода вокруг второй трубы.
– Яков, сходный люк в машину запри, – распорядился он.
– Делаю, – отозвался Ганин.
Убрал револьвер, сместился вправо и задвинул засов. Теперь открыть его можно только снаружи. Команды машинистов и кочегаров надежно заперты. Уже проще.
Управившись с этим, оба матроса взялись за гранаты. Сысоев истово перекрестился. Огрызнулся на ироничный взгляд Ганина и приложился донцем о палубу. Взрыватель встал на боевой взвод. Теперь сработает от малейшего препятствия. Олег с победным видом поглядел на Якова. Тот лишь пожал плечами: мол, подумаешь, и приложился по палубе своей гранатой.
Оба рванули вперед вслед за разрывами. И на этот раз не обошлось без стрельбы. В промежутке между двумя трубами находился камбуз, и, похоже, кто-то решил укрыться там. Борис поспешил на помощь, а то мало ли как там все обернется, но подчиненные в ней не нуждались. Минус трое. Причем одного изрядно посекло осколками.
А вот дальше начались сложности. Стоило только выглянуть из-за передней трубы, как из смотровой щели боевой рубки последовал выстрел, а у самого уха просвистела пуля. Расстояние плевое, всего-то метров пять, промазать сложно. Судя по звуку, армейский кольт. Получается, командир и офицеры были при личном оружии.
Измайлов подал знак Ганину, и матросы, нанизав на длинные стволы револьверов свои головные уборы, высунули их с двух сторон трубы. Выстрелы раздались одновременно. Причем бескозырку Ганина сорвало пулей. Точный выстрел, нечего сказать. А значит, в рубке как минимум двое и оба вооружены. Кстати, был и третий выстрел – из приоткрытой двери, ведущей в матросский кубрик.
Борис прикинул варианты, как лучше действовать, и окликнул Ганина:
– Яша, бросаю гранату в стену рубки, ты перебегаешь прямо к ней, а потом забрасываешь свою внутрь через смотровую щель. Только аккуратно. Щели, конечно, широкие, но если поспешишь, то можешь и стукнуть лишний раз, а там руку оторвет как минимум. Как максимум в голову прилетит осколок. Уяснил?
– Я-то уяснил. Только как бы меня не подстрелили. Уж больно резвый и меткий, скотина.
– Это какая же у него должна быть железная выдержка, чтобы не испугаться, когда рванет граната на стене рубки. Там, глядишь, еще и контузит. Ну? Готов?
– А куда я денусь? Готов, конечно.
Борис, не высовываясь, бросил гранату в цель. Рвануло. Ганин сорвался с места и через секунду был уже под запертой дверью. Взвел гранату и осторожно забросил ее внутрь. Взрыв. И тут же послышались стенания.
Не теряя времени, Яков изготовил последнюю свою гранату и бросил ее в приоткрывшуюся дверь матросского кубрика. После чего рванул вперед и, распахнув створку, начал стрелять с двух рук, сноровисто взводя курки револьверов. А там к этому действу подключился и Борис.
