Дуне в этот момент показалось, что вои испепелят ее негодующе-разочарованными взглядами, а из чужих только Юрята с насмешливым удивлением смотрел на неё. А ведь он тоже вправе был надеяться на трофейную долю, но быстрее других служивых сообразил, что дорого им встанет распоряжаться добром, предназначенным брату князю и ссориться с Лыко-Оболенским. Отец боярышни Еленки был известен своей жадностью и мстительностью.
Григорий со своими и Гаврила с дядькой немного оттеснили излишне прижавшихся к саням Евдокии служивых, но тягостное молчание прервал старший отряда :
— Твоя правда, боярышня, — склонив голову, со вздохом признал он. — Благодарствую за совет.
Евдокия внимательно посмотрела на него, стараясь убедиться, что Кузьмич действительно понял, что столь богатый трофей выйдет ему и его воям боком. Но вроде бы за прошедшую ночь он сумел перебороть свою радость от поживы и уже думал, как обратить трофей в деньги, а значит, должен был понять первую проблему : получить хорошую цену ему будет сложно. А она подсказала ему, что на этом проблемы только начинаются.
— Сейчас въедем во двор, — продолжила говорить Евдокия, — так ты с воями опиши в грамотке взятое в бою, чтобы князь понимал, о чём идет речь. Коли он сочтет приготовленные Оболенскими подарки его брату пустыми, то не о чем беспокоиться, но если есть важные реликвии, ценные иконы, рукописные книги, церковная утварь или золотые чаши, то пусть князь решает, что с этим делать, а ты сторожи.
— Что же, мы зря рисковали? — не сдержался один из воев Кузьмича.
— Ничего не зря, — ответила ему Евдокия. — Князь не оставит без внимания спасение боярышни Елены, как и то, что был уничтожен вражеский отряд на нашей земле. Так же думаю, князь оценит, что Кузьмич спросил совета. А ещё сам Оболенский должен передать какую-никакую благодарность за то, что не дали свершиться бесчестию. И не забывайте, что у вас остаётся добро взятое с самих татей.
Кузьмич хмыкнул и криво улыбнулся. Ничего ценного у нищего пана не было. Разве что его оружие, да кони, но особого прибытка с них не будет. Если только прямо сейчас их продать хозяину постоялого двора, чтобы не было лишних трат в дороге.
— Евдокия Вячеславна, коли мы тут застрянем с этим добром, дожидаясь ответа на послание, то как же наше задание… Эх, — старший с досадой махнул рукой, оглядываясь на тащившийся позади караван Оболенской. — Да ещё боярышня на нас зыркает, как на врагов.
— Кузьмич, в Дмитров тороплюсь я, а не ты. Так что день-другой у тебя есть. А потом смотри, как пасмурно! Если будет оттепель, то мне и негоциантам придётся задержаться в Дмитрове до новых морозов и твоя задержка станет незаметной.
— Благодарствую, боярышня, что стараешься помочь, — искренне произнес воин и посмотрев на небо, потом на снег, повторил её слова: — Да уж, теплеет.
— Негоциантам на груженых санях в оттепель нет смысла ехать, так что неделька у тебя есть. Но уверена, что гонец уже завтра с ответом от нашего князя приедет.
— Евдокия Вячеславна, не могла бы ты написать Еремею Профычу, из-за чего у нас задержка в пути вышла. Мой гонец сразу ему весточку передаст, а дальше уж боярин поспособствует к князю побыстрее попасть.
— Так и сделаем, — согласилась Дуня, понимая, что дед точно проследит, чтобы гонец без задержки попал к князю. — Тогда поторапливаемся, чтобы наш вестник сегодня же до Москвы добрался.
Хозяин постоялого двора с любопытством оглядывал въезжающий в его владения длинный караван и выкрикивал распоряжения своим работникам. Их у него оказалось немало и во дворе поднялась суета. Дуня поспешила внутрь, чтобы первой получить все необходимые удобства и написать письмецо.
Уже входя в дом, она услышала, как Еленка требует вернуть ей её наряды, чтобы переодеться. Евдокия оглянулась и увидела, как женщины Оболенской наступают на перегораживающему им дорогу воина, а боярышня кричит, что все за всё ответят сполна.
Кому именно она угрожала, было не ясно, но шума было много. Гришка, глядя на всё это, ржал ; Юрята был заинтересован, и похоже, даже восхищался устраивающей хаос Еленкой, а Гавриле не нравилось происходящее. Заметив её взгляд, он смутился и подошёл к ней.
— Не любишь шум? — спросила она.
— Пустое это всё, — он кивнул в сторону начинающейся свары. — Ты правильно рассудила, а от них — он кивнул в сторону женщин и противостоящих им воев, — ничего не зависит. Боярышне Лыко-Оболенской надо бы сейчас писать отцу и ждать распоряжений, а не лаять на тех, кто спас ее.
