После этого Дуня уже ничему не удивлялась. Она молча смотрела на скромную одежду сестры, когда её венчали с Семеном, потом с интересом смотрела на переодевшуюся в нарядный сарафан Машу и то, как она вышагивает в нем. Ее свадебный наряд весил не меньше, чем кольчуга. Но московские бояре одобрительно кивали, глядючи на такую красоту. Ну, а когда на пиру в доме жениха какой-то мужик в медвежьей шкуре заскакал козликом возле Дуни, она лишь отпихнула его от себя, чтобы не пах шкурой, а то у неё в носу засвербело. Он же ей в отместку прямо в ухо крикнул:
— Медведь в углу!
Все горсти дружно подхватили клич, а скромная Машка вдруг выкрикнула в ответ:
— Семёна Григорьича люблю! — и полезла целоваться.
— Обалдеть! — беззвучно выдала оглушённая Дуня, наблюдая такую картину несколько раз.
И несмотря на то, что во время пира она совсем ненадолго присела за общий стол и за ней трепетно приглядывали все родственники, как родные, так и из семейства Волчары, пришла к выводу, что за женским столом спокойнее, чище и не так духовито.
Подросшего поросенка Дуня передала Маше только спустя неделю, резонно опасаясь, что задержавшиеся в новом доме Семёна гости быстро отнесут его на кухню, веля подать на стол. Молодой муж миловался с юной женой, так что Дуня из рук в руки вручила порося Григорию Волчаре. А тот при всех устроил экзамен мини пигу!
Сначала поросенок брал запах сыновей Волчары и искал их, потом находил спрятанные кошели под одобрительные возгласы гостей. Кто-то из них так расчувствовался, что полез целовать свинёнка в нежный пятачок, чем изрядно напугал образованное животное.
Дуня гордилась малышом, потому что он блестяще справился со всеми заданиями. Больше за будущее Пятачка можно было не бояться : у него поклонников стало вровень с котом Говоруном. Во всяком случае допуск в дом ему был дан, и цокот копытц можно было услышать как на женской половине, так и в мужской.
* * *
— Чего-то я устала, — пожаловалась Дуня брату, когда родственники поехали навестить другую свою родню, а эпопея с Машиной свадьбой закончилась.
— Займись делом! — наставительно произнёс Ванюшка.
— Да у меня полно дел! — чуть не задохнулась от несправедливого намека Дуняша.
— Это какие же? — брат повернулся к ней и требовательно смотря, ждал ответа.
— Ну-у-у… э-э-э-э, ну-у-у…
— Вот видишь, всё за тебя делают, — осуждающе резюмировал он. — Хоть бы сходила, проверила как дела в твоей будущей слободке.
— Я там была, — вяло ответила она, спихивая брата со скамьи. — Канал вырыли…
— Вот зачем он тебе? — возбудился Ванюшка, защищая свою территорию.
— Я думала там водопроводные трубы проложить, — не в первый раз уже озвучила она свою идею.
— Но зачем-то соединила две реки, — брат обличительно ткнул в неё пальцем, заставляя отступить.
— Скажешь тоже… Неглимна* (*
— Ты рыла от реки к реке, — напомнил ей техническое задание Ванюшка — и теперь удивляешься?
— От реки к пруду… да там даже не пруд, а какое-то болотце! А ещё там был холм, — не сдавалась Дуня. — Из реки мои жители брали бы воду, а в болото сливали… очищенную, конечно, — начала объяснять Дуня первоначальный план и показывать руками суть своего проекта, а потом осеклась. Вспомнилось, как она на пальцах показывала артели, где рыть.
Выглядело это так: «там множко, тут немножко, а здесь чуть-чуть и туда завернуть» . Дед не мелочился и соединил реку с заболоченным прудом, коих на Москве было вдосталь.
Дуня состроила жалобное выражение лица, на что Ванька строго погрозил ей пальцем.
— Дед сказал, что тебе повезло, потому что канал рыли неглубоким и в конце лета было мало дождей, поэтому на месте твоего болотца выкопали котлованы, чтобы вода в них собиралась и сильно не разливалась по округе, — наставительно пояснил брат.
Дуня покивала. Она видела эти водоёмы. Теоретически они ей понравились: ровненькие, округлые, как будто инопланетяне рыли. Практически же она не знала, что с этим делать. На всякий случай спросила у мелкого, вдруг великовозрастный младенец изречёт умную мысль.
— А чё мне с ними делать?
Ванюшка пожал плечиками, но сжалившись, дал совет:
— С дедом-то поговори, а то носишься, как та коза Дереза.
— И ничего я не коза и уж тем более не Дереза, — обиделась Дуня.
Но самым неприятным было то, что она поняла, что не способна решать технические задачи.
А с другой стороны, из-за экстраординарных технических решений она капитально осушила свою пустошь. В начале осени не переставая шли ливни и там, где дороги не мощены, до сих пор несусветная грязь и любой транспорт напрочь вязнет, зато в месте будущей слободки у Дуни только пару раз засосало сапожок в грязь.
И если никому не говорить, что канал рыли не для пуска по нему воды, а для прокладки под землей труб, то... Дуня грустно выдохнула, потому что она уже всем растрепала про водопровод и остаётся только делать умный вид, как будто ничего страшного не случилось. Но с дедом поговорить надо!
