— А сейчас уже половина серпеня прошла. Князь, наверное, вернулся домой.
— Евдокия, кто про что, а ты о кошках! Возьми да изложи в письме князю Юрию просьбу,и он сам решит, — высказалась Милослава.
— Не всё так просто, — ответил Еремей. — Я слышал, что к нему привозили новгородского кота, так кошка не приняла его и гоняла по всему двору. Князь осерчал на всех.
— А если ей наш жених понравится? — запальчиво воскликнула Дуня и протянула руки к коту. Тот спрыгнул на пол, словно почувствовал, что решается его судьба и подбежал к боярышне.
— Ах ты подлиза, — беря его на руки и показывая всем упитанного хулигана. — Мордулечка твоя разбойная, — заворковала Дуня. —Добудем мы тебе невесту, не волнуйся и осерчавшего князя даже спрашивать не будем!
— А пусть-ка съездит в Дмитров с Пушком, — неожиданно для всех поддержал её дед и на недоуменные взгляды сына с невесткой пояснил: — Мне давеча записочку передали, что какой-то португалец искал путь к нам через Варяжское* (*
— При чём тут наша Дунька? — не понял Вячеслав.
— А при том, — усмехнулся Еремей, с превосходством знающего человека поглядывая на сына, — когда я передал князю об этом негоцианте, то он сказал, что это дело боярыни Кошкиной и нашей Дуньки. Но Евпраксия Елизаровна на днях выехала с посольским поездом к Людовику, а Дунька — вот она, — боярин наставил на неё перст. — Пущай едет, встречает негоцианта.
Дуня присела на скамейку во дворе мастерских Кошкина-Ноги и пыталась понять,новгородский ли португалец едет сейчас в Дмитров или какой-то другой. Помнится ей, что в Новгороде шла речь о встрече в новгородской земле, а о Дмитрове не было разговора.
— А я тебе говорю, — услышала Дуня возмущенный голос Петра Яковлевича, — нет у меня мастеров, чтобы этой ерундой заниматься! Нету!
Он говорил на латыни, поскольку его собеседником был сеньор Фьораванти.
— Но боярышня Евдокия уверила меня, что резервы этих мастерских безграничны.
— Дунька, ты чего молчишь? — рявкнул молодой Кошкин-Нога.
— Моя твоя не понимай, — с каменным лицом ответила она.
— Чё? — опешил Петр Яковлевич, забавно открыв рот.
— Я говорю, что тебе делают роскошное предложение, а ты кочевряжишься.
— Ты!..— вспыхнул Кошкин-Нога.
Дуня благонравно посмотрела на облака и громко попросила у небес прощения Петру Яковлевичу, поскольку годы никого не щадят и все когда-нибудь ослабеют разумом. Хозяин мастерских и один из важнейших людей княжества не сразу поверил, что зловредная мерзавка о нём молится, а когда сообразил, то рассвирепел и ринулся к ней, но наткнулся на выставленный палец и вопрос:
— Ты горшки мне из чугуна делал?
Кошкин-Нога сжал виски, чувствуя, как кровь застит глаза.
— Чё? — прохрипел он, не замечая, как фрязин схватился за оружие и готов его оттолкнуть от юной боярышни. Его останавливало только то, что дева спокойно продолжала сидеть, и в её глазах плясали дерзкие смешинки.
— Большие такие тяжёлые горшки я у тебя заказывала.
Кошкин-Нога с шумным выдохом буквально упал на скамью рядом с Евдокией, вытянув искусственную ногу, и принялся кулаком растирать лоб, пытаясь вспомнить,про какой-такой чугун идёт речь.
— А, — осенило его, — из того никудышного железа?
— Во-о-от, — похвалила она его и махнула ладошкой в сторону итальянца. — Уважаемый фрязин просит тебя сделать трубы из «никудышного железа».
Петр Яковлевич перевёл взгляд на гостя, пришедшего с Дунькой, и оценив его напряжение, подмигнул ему, изрядно удивив иноземца перепадами своего настроения. Боярышня плавно повела рукой в сторону скамьи, предлагая жестом присесть Фьораванти, а сама продолжила разъяснять суть дела, которое её привело сюда :
— Сеньор Аристотель уполномочен мною оплатить все работы, связанные с подготовкой отливки труб и сопутствующие этому эксперименты, — важно произнесла Евдокия, не обращая внимания на хмыканье Петра Яковлевича. — Если его удовлетворит качество чугуна и сделанный из него образцовый кусок водопровода, который должен перезимовать, то тебя ждёт большой… огромный заказ. А это…
— Свобода, — выдохнул Петр Яковлевич, которому в последнее время стало не хватать денег на многочисленные эксперименты. К удивлению боярина, получалось так, что чем больше он узнавал нового — тем больше появлялось вопросов и, соответственно, новых задач.
— Дунь, — обратился он к ней, игнорируя фрязина, — у тебя правда хватит серебра, чтобы всё оплатить?
— Хватит, — успокоила она его. — Соглашайся. Если у тебя получится сделать подходящие для водопровода трубы и всякие финтифлюшки для него, то, считай, ты нащупал ещё одну золотоносную жилу.
— Что значит «ещё одну»?
— Первая твоя неиссякаемая жила — варка стекла.
