Я проследил за тобой. Вычислил, где ты живешь, потом нашел Альбу. Мне было интересно за вами наблюдать… Ник Рейман для вас умер, но меня привлекала жизнь, частичкой которой я мог бы быть. Утром ты ездила в магазин за печеньем, иногда навещала родителей, днем снимала пранки с вечно веселым толстячком. Смотреть на вас было забавно. Я выучил твое расписание наизусть. Издалека ты казалась счастливой… Как жаль, что я не разглядел тебя вблизи.
Я уговорил Оскара взять на квест вас с Альбой, хоть и понимал, что вы не очень ладите. Мне хотелось изучить вас, ваши жизни. И только в день испытания я осознал, как ошибся. Вы заперлись в окровавленной комнате и никак из нее не выберетесь.
Прости меня, Шейра.
И прости себя.
Мне нечего ответить Нику. Слова исчезли, а я осталась одна, наедине комком под ребрами. Его трепещущее волнение заставляет кожу покрываться мурашками.
Мой друг был рядом, но прятался в тени, когда меня съедал самый страшный садист – чувство вины. Я тонула с каждым днем все быстрее. А он видел во мне счастье. Я металась в панике и отчаянии. А он боялся напомнить о себе.
Я умирала. А он наблюдал.
Нет, я не зла на него. Я заслужила такую жизнь, и это мое наказание.
До нас доносится крик Ольви. Повалив истерично хохочущую Альбу в воду, он пытается от нее сбежать.
– Покажи руку, – прошу я, хватая Ника за левое запястье.
В кисть вшит темный чип, маленький, непохожий на тот, что следит за кармой.
– Теперь ты ненавидишь меня? – спрашивает он. В его голосе столько горечи и печали, что я не сдерживаюсь:
– Нет, себя.
Ник выводит пальцем на песке мое имя.
– Не нужно было сталкивать вас с Альбой. – Он сглатывает. Еще и еще. Колючие оправдания прочно засели в горле. – Я пытаюсь. Честно. Я пытаюсь быть рассудительным. Чтобы выжить, я просчитываю все до мелочей, но иногда… не выдерживаю. Я просто хотел познакомиться с вами заново. Без прошлого. Но тогда я и не представлял, что вы в нем живете.
Как жаль, что я оставила биомаску в электричке. Что-то горячее и пульсирующее обжигает щеки. Глаза наполняются предательской влагой.
– Это жестоко… я скучала.
Ник обнимает меня за плечи и упирается подбородком в мой висок.
– Пойми кое-что. Я – другой человек.
– Ты Ник, – хриплю я.
Мне страшно на него смотреть. Я до сих пор не привыкла к бойким ударам его сердца.
– Ты дрожишь, – вздыхает он, обнимая меня сильнее.
Я тону в нитях, связывающих нас, и ужасаюсь мысли, что мне это нравится. Ник слишком, слишком близко.
– За что ты так добр? – беззвучно лепечу я.
Вот-вот произойдет что-то непоправимое. То, чего не должно быть никогда, ни при каких обстоятельствах.
«Чего ты боишься?» – стучит в висках.
Я с трудом вырываюсь из его объятий.
– Чуть больше, чем через неделю мы с Альбой обнулимся.
Мой хриплый картонный голос разрывает связь, и я с облегчением чувствую, что комок под ребрами успокаивается.
– Я… догадывался, – рассеянно моргает Ник. – Что же, у нас достаточно времени. – Он кивает в сторону электрички. – И… Нам пора.
Пора. Конечно пора.
Мы одеваемся и зовем ребят.
Вагон встречает нас тоскливой тишиной. Женщина, парень и старушка по-прежнему на своих местах. Мы с Ником и Альбой удивленно переглядываемся, и лишь Ольви подкрадывается к ним и восклицает:
– Господа пассажиры, я вас не понимаю. Водичка – парное молоко, а вы в душном вагоне прячетесь!
Никто не отзывается, и он осторожно трясет женщину за плечо.
– Эй, вы что, спите? С открытыми глазами? Серьез… Что за чертовщина!
Электричка трогается. Женщина безжизненно падает на пол. Ее белоснежная блузка покрыта красными пятнами. В тон берету.
– Приятного пути, уважаемые пассажиры, – гремят динамики.
Почему вы молчите? Поговорите с нами, умоляю.
На спинах трех пассажиров видны алые пятна. Я слепну от такой яркости. И не расстраиваюсь.
Мы отчаянно цепляемся за поручни. Электричку трясет. О, этот запах. Ледяной, с привкусом железа. Странно, что я не почувствовала его сразу.
– Что здесь происходит? – бледнеет Альба. Еще немного – и она начнет светиться.
Женщина лежит на полу. На ее губах тлеет улыбка. Она рада, что на блузке распустились цветы в тон берету.
Старушка прижимается виском к окну. Если бы не было крови, я бы подумала, что она спит. Парень в костюме уткнулся лицом в спинку переднего сиденья. Рядом с левой лопаткой торчит нож.
– Они были живы, когда мы ехали к озеру. – Ник стискивает зубы. Он вот-вот потеряет контроль.
– Нет, это безумие, – говорит Ольви. – Их убили, пока мы купались, да? Просто взяли и убили?
– Тихо, – шикает Ник.
– Давайте выпрыгнем, а? Вдруг этот маньяк до сих пор здесь? – Ольви тянется к висящему на двери молотку аварийной эвакуации.
– Стой! – Ник хватает его за плечо. – Ты прикончишь себя!
– Стоп-кран, – бормочу я. – В вагоне должен быть стоп-кран.
– Я хочу домой, – плачет Альба, медленно сползая на пол. – Отвезите меня домой. Пожалуйста.
Мы не успеваем ничего сделать: электричка сбавляет ход. Я считаю секунды, решающие секунды. Скоро все прояснится. Скоро мы поймем, правила чьей игры приняли. Мне не нравится этот квест. Он слишком реален.
– И что дальше? – истерически пищит Ольви.
