- А, дал ей деньги. Стоит такая королева в платье от самых лучших и дорогих мастеров. Я смотрю на неё и улыбаюсь. Она мне в ответ. Говорит: «Ну ладно, Фрол, пошла я?» – Я ей кивнул, а сам смотрю и продолжаю счастливо улыбаться. Даже сам не знаю почему. Понимаешь, Андрей, старше она меня, на восемь годков. Так вот, стоим смотрим друг на друга, улыбаемся, а она не уходит. А потом взяла меня под руку, в другой руке помахивала дорогущей сумочкой. «Фролушка, - говорит, - может в ресторан сходим, на последок?» Конечно, я согласился. С этого момента у нас и началось. Бедовая она была. Ничего не боялась. Мир с ней объездили. Веришь, на горы с ней лазали альпинистами. Хотя я не альпинист совсем был. На скоростных катерах гоняли, на машинах, на мотоциклах. На яхтах полсвета обошли. Завтракали в Лондоне, обедали в Париже, ужинали в Милане. А рассвет встречали в Каире. Влюбился я в неё. И она любила. Четыре года мы были вместе.
- И что случилось? Почему вы не остались вместе?
- Моя семья была против Груни. Но я был тоже упёртым и готов был отказаться от наследства. Вот только Груня сама всё решила. Я готов был порвать с семьёй. Но как-то утром в номере гостиницы, где мы с ней проживали, проснувшись я её не обнаружил. И вещей её не было. Только письмо. Она писала, что просит у меня прощения, что не ровня она мне. Что не хочет ломать мою судьбу. Просила, чтобы я не искал её. Чтобы отпустил. Что любит меня и всегда помнить меня будет. Вот так, Андрей, закончилась моя юность, хотя мне на тот момент было всего 22 года. Груня моя юность. Шальная и незабываемая.
- А бабушка Оля?
- А с Оленькой я познакомился позже. Спустя три года.
- Ты любишь бабушку?
- Конечно. Оленька она другая. Я тогда уже успокоился. Время великий лекарь. Я уже спокойно вспоминал Груню. Без надрыва, как в первое время, после того, как она исчезла. И любовь у нас с Оленькой другая. Более нежная что ли. И мы с ней стали близки ещё до свадьбы… Но ты молчи, понял?
- Да понял я. Чего тут такого? Это нормально…
- Ничего не нормально. Это у вас всё так просто сейчас. Никакого стыда, прости Господи. А тогда это было неприемлемо. Тем более, семья у Оленьки была тоже известная. Военная династия. Целая плеяда генералов и адмиралов, ещё со времён Петра Великого. Оленька мне тогда сказал, что беременная и что делать она не знает. Я пошёл к своим родителям. Сказал, что хочу жениться на сей девице. Родители были довольны, так как Ольга была достойной партией. Так что твоя бабушка выходила замуж уже беременной. Правда срок был не такой большой и об этом никто не знал.
- Да, деда, а ты тот ещё ходок был! – Хохотнул я. Он сидел в кресле, улыбался.
- А что ты хочешь, Андрейка. Мы же Самарины! Ты сам то смотри куда залез?! Точно спите вместе?
- Точно, деда. Ольга сама так захотела. Причём сделала это демонстративно.
- Демонстративно она. Эх вы, молодо-зелено. И что, у вас ни разу не было?
- Нет. Это правда. Спим одетыми. Она в пижаме, я в трико.
- М-да, внук. Я бы так не смог.
- Ничего не сделаешь. Я обещал.
- Это хорошо, что ты обещал и слово держишь. Но открою тебе некоторые… Так сказать… Моменты. Если уж совсем невмоготу, то можно. Только аккуратно, без последствий в виде живота у Цесаревны. Понял?
Я смотрел на деда, широко раскрыв глаза.
- Это как?
- Тебя что, учить надо, что делать, чтобы девка не понесла?
- Не надо. Но…
Дед махнул рукой. Встал.
- Запомни, Андрей, мы, Самарины, стальной хребет империи. И нам ещё никто и никогда не говорил, что мы кому-то там рылом не вышли.
- Что, деда, министр облажался? – Я засмеялся. Он кивнул.
- Интересные у тебя словечки. Но смысл я понял. Да, ты прав, облажался. Я думаю, по приезду в столицу его отправят на пенсию. Совсем из ума выжил, старый дурак. – Дед смотрел на меня внимательно, как Воланд на Марго.
- Надеюсь ты, внучек, как ты говоришь, не облажаешься?
- В каком смысле, деда?
- Ты что, убогий? В том, что не разочаруешь Цесаревну. И что она проснётся одним прекрасным утром счастливая. Поверь, это во многом зависит от мужчины.
- Ну если ты, деда, дал добро, обещаю, она проснётся счастливой.
- Вот и хорошо. – Дед довольно смотрел на меня. Мы молчали… И тут я понял, похоже, началась какая-то закулисная игра, где я становлюсь ведущей фигурой на шахматной доске. С одной стороны шахматной доски стояла моя семья, а за ней вся промышленная и частично финансовая банда Империи. С другой стороны… Кто с другой стороны??? Дворянство, так называемые аристократы со своими замшелыми понятиями и законами??? Да кому они на хрен интересны??? Но за ними кто-то стоит. Мы смотрели с дедом друг другу в глаза. Он понял, что я понял. Его улыбка стала шире. Он кивнул мне.