Он сощурился, продолжая пристально наблюдать за каждым движением Глеба. Тот, еще раз попрощавшись, вышел на улицу и едва не врезался в пожилого мужчину, несшего в руках подростковый рюкзак. Извинившись и перед ним, Глеб отошел от галереи на пять метров, чтобы, если кому-нибудь придет в голову посмотреть в окно, его не заметили, и, наконец, остановился.
В галерее ему находиться не хотелось.
Но где бы ему хотелось быть, он тоже не понимал. Чувство потерянности полностью завладело Глебом. Надо бы куда-то пойти, но куда? Зачем? Ради чего он вообще вышел этим вечером на улицу? Еще и этот Матвей Аверин. У Глеба не получалось найти рационального объяснения, почему популярный художник, вещавший на две сотни человек, вдруг взял и обратил внимание на Глеба. Странность, а странности Глеб не любил.
– Подождите, незнакомец…
Снова этот голос.
Глеб повернулся через плечо, он увидел, как Матвей выбежал на улицу.
Не одевшись, в воздушном белом пиджачке.
Глеб приготовился к приступу иррационального раздражения из-за того, что кто-то так нагло вторгся в его хрупкое личное пространство. Однако эмоция проскочила мимо, оставив его один на один с желанием предложить Матвею куртку. В качестве компромисса с собой Глеб остановился, позволил ему себя задержать, а о том, что Матвей замерзнет на улице, позорно промолчал.
– Легко не сдаетесь? – криво усмехнулся Глеб.
Матвей с готовностью кивнул.
– Прогуляемся?
– Вас не ждут друзья?
– Ерунда, – фыркнул Матвей. – И они мне не друзья. Всего лишь покупатели. Без них никуда, сами понимаете.
– Понимаю.
– А Вы кем работаете?
Глеб поразмыслил, говорить ли правду.
Не про Зотова, конечно, но в общих чертах, почему нет? Если серьезно, то его изоляция порядком затянулась, он отвык разговаривать с людьми, вести эти непринужденные беседы и расслабляться в общении. Пройдет еще несколько месяцев, и что? Он растеряет и другие свои навыки? Глеб признал со скрипом, что, тем более, этот эксцентричный художник даже понравился.
– В сфере безопасности. Работал, больше нет.
– Значит, Вы безработный, – он начал обходить Глеба по кругу, – с привычкой захаживать на случайные выставки и интригующе испаряться в ночи в самый интересный момент? Зовут Вас как?
– Глеб. Можно на «ты».
– Хорошо, – сделав полный поворот, он остановился напротив Глеба. Его глаза поблескивали в темноте.
– А Вы…
– Ты, – приправил Матвей.
– Художник, который рисует голых мужчин и изредка пристает к незнакомцам на улице?
– Звучит как завязка ужастика. Но, – выставил палец Матвей, – ты сам пришел ко мне на выставку.
– Или детектива.
– Или даже мелодрамы, – Матвей открыто посмотрел ему в глаза, потирая ладони от холода. – И все-таки?
– Замерзнешь.
– Выхода нет, – хлопнул ладонями по бедрам Матвей. – Если вернусь, не получится сбежать во второй раз.
Глеб почесал лоб, прикрыв глаза.
«Что остается делать?» – спросил он у себя и выпутался из рукавов куртки.
Матвей наблюдал за его движениями с вежливым интересом, а когда Глеб подал куртку, тот отступил. Не ожидал такого жеста, наверное. Глеб и от себя не ожидал. Начало осени выдалось аномально холодным, а он толком не согрелся, по коже будто до сих пор бежал тот холодок, который заставил его выбраться из постели после жуткого сна, то ли реальный, то ли надуманный.
– А как же ты?
– Мне не холодно, – соврал он.
– Не верю.
– Серьезно, не холодно.
– Горячая кровь? Извини, я должен проверить, если замерзнешь и простудишься, я себе этого не прощу.
С невозмутимым лицом Матвей подошел к нему, стиснул предплечья руками. Холодные ладони Матвея окончательно привели Глеба в чувства, но возмущение так и не сорвалось с его языка. Сказать «что ты себе позволяешь?» было бы глупо, тем более Матвей трогал его нежно, и если бы Глеб хотел представить на его месте красивую девушку, мог бы с легкостью сделать это. Но не представил.
Закончив, Матвей взял куртку и набросил на плечи. Она пришлась ему точно по размеру.
– Пойдем?
Это происходило?
Происходило.
Глеб гулял по вечерней Москве с человеком, которого впервые увидел десять минут назад.
Еще ни разу его вылазки в город не приводили к таким, кхм, последствиям. И весь ужас состоял в том, что он бы с удовольствием провел в компании с Матвеем несколько десятков вечеров. Такие как Матвей всегда и всем нравились, вот в чем суть. Умели разговор поддержать, искренне улыбались, а окружающих находили их действительно интересными. Или же Глеб лишь попытался найти себе оправдание, а вспоминать, что раньше показное обаяние на нем не работало, он не стал. Выбросил из головы.
Не сговариваясь, они вышли к проспекту, спустились к набережной и подошли к кромке воды.
Глеба отпускало.
