— Дебил твой Пиклс, — хмыкнула наемница. — Да, конечно, "Гончая" — культура очень старая, первого поколения, в работу основных систем организма почти не вмешивается, потому и отторжения у меня быть не должно, по идее. Ну, я с дуру себе ее и поставила — в носу потом неделю свербело, да сопли кровавые текли так, что все пузо, как у мясника поле смены, угваздано было. Наниты, конечно, паленые были, у кустаря купленные, но даже такая простая дрянь встала у меня донельзя криво. Почти на месяц нюх отбило совершенно. Зато, когда восстановилась, стала лучше иной собаки чуять... Не принимает у меня большую часть нанитов организм, кисонька. И даже имплантаты переваривает.
— А татуировки? — Неожиданно спросила девушка.
— Что? — Удивилась наемница.
— Ну... — Задумчиво погладив живот мягкой игрушки, Кити напряженно наморщила лоб. — Это же краска под кожей. Если у тебя раны быстро заживают, они исчезать должны... стираться.
— А ты — умница, — прищурилась наемница и, подвинув к себе тарелку, активно заработала вилкой. — Не знаю, если честно. Большая часть татух — нанокраска. Тоже нано, но отторжения нет. Наверное потому, что эти штуки, как мне объясняли, проще гвоздя. Ну, а может, организм только то отторгает, что, по его мнению, вред приносит. Не знаю... Татухи — обычный пигмент, только структуру реплицирующий. Эти штуки проступят, даже если шкуру до мяса срезать. Как только новая нарастет, так и проявятся. Видишь, — продемонстрировала она девушке покрытые разноцветными расходящимися концентрическими кругами ладони. — Сюда обычные партаки даже нормальному человеку не забьешь — через месяц расползется. А с нанокраской, хоть бы хны.
— А зачем их столько? — Осторожно взяв ладонь Элеум в свои руки, девушка задумчиво провела пальцем вдоль линий.
— Да разве я спрашивала? — Слегка устало протянула Элеум. — Большую часть мне в Сити забили. На арене. Количество побед, крупные бои, и всё такое...
— Тут буквы и цифры... — Отпустив руку наемницы, Кити несмело коснулась пальцем шеи Ллойс. — Что они значат?
— Эти? — Ткнув пальцем в область яремной вены, наемница усмехнулась. — Группа и количество выкачанной крови, генные маркеры, и всё такое. А эти, — палец Элеум переместился чуть выше к опоясывающим горло линиям, — групповые бои и количество убийств.
— Ллойс... — Девушка громко сглотнула слюну и отвела взгляд. — Они... Они трехзначные...
— Я в курсе. — Тяжело проронила Элеум. — Знаешь, кисонька, большая часть партаков мне тоже не слишком нравятся... Поэтому иногда я бью сверху другие. Такие, о которых мне не хотелось бы забывать...
— Как... последнюю? — Севшим голосом поинтересовалась Кити.
— Ага. — Довольно кивнула наемница и потянулась к тарелке. — У Зедища настоящий талант. Надо бы еще что-нибудь придумать... Может, цветы? Как думаешь, принцесса? Мне пойдут цветы?
— А можно мне тоже... — Покраснев до корней волос, Кити потупила глаза и принялась нервно водить пальцем по скатерти.
— Чего? Этих мясных штук? Бери, конечно. — Хмыкнула Элеум и подвинула полупустую тарелку к девушке. — Я их, правда, уже уксусом залила...
— Нет... — еще больше покраснела Кити. — Я наелась... Просто... Можно мне тоже татуировку?
— Хочешь партак? — На секунду перестав жевать, Элеум задумчиво почесала макушку. — Кисонька, ты не перегрелась? Зачем это тебе?
— Я тоже хочу... помнить. — Прикусила губу девушка.
— Вот глупая, — покачала головой Элеум. — Ладно. Завтра сходим. Но учти, это навсегда.
— А я и хочу, чтобы навсегда, — прошептала девушка и еще крепче прижала к себе игрушку.
— Дура... — Устало вздохнув, Элеум потянулась к графину с водкой. — Ладно... Если хочешь испортить себе шкурку, то пусть лучше это сделает Зэд. Заодно и посмотрит, как "Феникс" встал. А пока, давай выпьем.
Неожиданно дверь трактира скрипнула, и в зал, пригнувшись, чтобы не ушибить голову о притолоку, шагнул Мрак.
— А я тебя в борделе искал. — Довольно ощерился, оглаживая бороду Оператор. — Хватит пить, Дохлая. Пора за работу.
— Черт, — поставив на стол недопитый стакан, Ллойс возвела очи горе и, зло сплюнув, повернулась к Кити.
— Вот так всегда, Кисонька. Нет покоя грешникам, да?
