Она давно выяснила у ребят лежавших с ним в палате что того зовут Слава, но упорно поддерживала тайну, так бережно и наивно хранимую ее любимым. Да. Она давно поняла, что за чувство испытывает, находясь рядом с Цыганом. Как называются ее нежность, восторг, обожание и безоговорочное внимание ко всему, что он говорил. С чем связаны ее беспричинная печаль, невероятный восторг и бесконечные часы ожидания когда, наконец, в ее дверь постучит ОН!
Самое смешное было в том, что, скучая по нему днем, она даже специально выходила в коридор, чтобы найти того... другого. Но вскоре убедилась, что словно общается, с его братом-близнецом. Ничего общего кроме внешности. Слава был хмурым, застенчивым, а потому грубым и нелюдимым. И он смотрел на нее странно. Словно хотел что-то вспомнить. Не мог, и оттого злился. Или чего-то боялся...?
Скорее бы врачи вылечили его! Чтобы быть вместе. И днем и ночью. Всегда...
Катя заглянула в столовую. На ужин приходило мало пациентов. Сегодня ничего интересного. Кефир и пачка печенья.
Цыган был здесь. Он всегда приносил ей ужин сам, но сегодня был исключительный день. Сегодня он нужен ей так сильно, что Катя была не в силах дождаться вечера.
Она подошла, коснулась его плеч, зарылась пальцами в длинные шелковистые кудри.
- Привет.
Парень порывисто обернулся и досадливо поморщился.
- Привет.
Катя прикусила губу, чтобы не закричать. Это не Он! Это не Цыган! Боже у нее уже скоро крыша поедет от всех этих его раздвоений!
Но она сдержалась и, как ни в чем не бывало, села напротив.
- Ты меня преследуешь? - Он повертел в пальцах стакан с кефиром и отставил его. Уставился на нее серыми глазами холодно и строго. Как на допросе.
- Нет. Что ты. Просто пришла выпить кефир. - Катя улыбнулась и наивно похлопала ресницами. Вот когда его вылечат, она ему все и расскажет. Не сейчас. Иначе он ее не поймет.
- Тогда, почему ты меня преследуешь каждую ночь? - Он вдруг с силой сжал ее руку. - Я каждую ночь вижу во сне как мы говорим, гуляем по темным коридорам, смотрим фильмы и наблюдаем за рыбками. Я вижу тебя во сне каждую ночь! И вот ты подходишь ко мне так, словно мы, как минимум, спим вместе!
- Мне больно! - Она дернула руку, пытаясь вырваться, но не тут-то было. Он не выпустил руку. Более того, скользнул на стул, стоявший рядом с ней, и, едва не касаясь губами волос, тихо заговорил.
- А может, я хочу, чтобы тебе было больно! Так же как мне! Ты, малолетняя соплячка, не выходишь у меня из головы уже почти два месяца! Сколько тебе? Тринадцать? Четырнадцать?
- Мне уже пятнадцать! - пискнула испуганная Катя.
- А мне уже восемнадцать! И за то, что я хочу сделать, меня запросто могут упрятать лет на десять!
- Подожди! Я тебе все объясню! - Катя беспомощно оглядела опустевшую столовую, и замерла парализованная не то ужасом, не то восторгом, когда он, не дожидаясь объяснений, прижался к ее губам больным, жадным поцелуем. Неумело и страстно.
И она ответила. Потому что мечтала об этом с их первой встречи. Только вот вопрос, мечтала о поцелуе с кем? С Цыганом или все же со Славой?
- Это что же вы тут делаете?! - Возмущенный вопль нянечки заставил их отпрянуть друг от друга. Катя не удержалась и прыснула первой. Вскочила и потянула его за руку.
- Побежали отсюда! - Они бросились к дверям, хохоча уже в два голоса, а вдогонку им летело:
- Вот узнаю, из каких вы палат! И попрошу, чтобы в одиночки посадили! Лямур тут устроили! Хоть бы кефиры сначала выпили!
Тяжело дыша, они забежали в палату к Кате, и там их снова обуял смех.
- Ой, не могу! Нам теперь грозят одиночные палаты!
- Ага, с принудительным питьем кефиров!
- Слушай, а если и вправду узнает?
- Думаешь, ей это надо?
- А чего она тогда разоралась?
- Может просто позавидовала?
Катя сама не поняла, как оказалась в кольце его рук.
- Что на тебя нашло? - Она, улыбаясь, смотрела в его потемневшие глаза. Еще несколько минут назад были светло серыми, а теперь темно зеленые, или... Скорее, светло карие? - В столовой!
- Я мечтал об этом... Сначала не мог себе позволить... Потом, боялся испугать... - Он снова наклонился к ней и Катин мир сосредоточился на его теплых, мягких губах с запахом дождевой свежести, дымом далеких костров и ноткой солнечного, сигарного аромата.
Затем она потеряла опору. Его руки легко, словно она была пушинкой, подняли ее, и мгновением позже она ощутила спиной пружины кровати.
Он сел рядом и наклонился, разглядывая ее так, словно старался запомнить каждую черточку.
- Я тебя люблю! - Катя коснулась его щеки.
- Люблю! - Эхом отозвался он.
- Давай никогда не расставаться?
- Никогда... - Его губ коснулась улыбка. Его губы манили.
Катя обхватила его за шею и притянула к себе. Неужели ее любимый излечился? Как в сказке! Надо было всего лишь поцеловать!
И она целовала. Без устали, жадно. Словно добралась до источника с чистой водой, и теперь пила, не в силах оторваться.
Катя не заметила, как ее пальцы расстегнули пуговицы на его синей в красную клетку рубашке, и теперь, в первый раз, нежно касались его гладкой кожи.
