- Вперёд, ты же не можешь убить меня, - хохотал Тайлер. - Ты - тупой долбанавт. Выбивай из меня всё дерьмо, но убить меня ты не сможешь.
Тебе есть, что терять.
А у меня ни черта нет.
А у тебя есть всё.
Давай, прямо по кишкам. А ещё по морде. Выбей зубы, но чеки должны приходить. Переломай мне рёбра, но если ты хоть на одну неделю задержишься, я пойду в люди, и ты и твой маленький профсоюз утонете под кучей исков от каждого владельца кинотеатра, распространителей фильмов и мамочек, чьи детишки, возможно, увидели харроший стояк в "Бэмби".
- Я мусор, - сказал Тайлер. - Я мусор, и дерьмо, и сумасшедший в твоих глазах и глазах всего этого грёбаного мира, - сказал Тайлер президенту. - Тебя не теребит, где я живу, или как я себя чувствую, или что я ем, или как я кормлю своих детей, с каких шишей плачу доктору, если заболеваю, и да, я тупой, уставший и слабый, но я - по-прежнему вхожу в сферу твоей ответственности.
Я сижу в офисе в Прессман-отеле, мои губы из бойцовского клуба уже разбиты на десять неравных частей. Дырка в жо, то есть, в щеке глядит на менеджера Прессман-отеля, и всё это довольно убедительно выходит.
В общих чертах, я сказал ему ту же самую фигню, что и Тайлер.
После того, как президент профсоюза довольно поколотил Тайлера на полу, после того, как мистер президент увидел, что Тайлер не отвечает на удары, его честь с его огромным, словно "Кадиллак", телом, бОльшим и более мощным, чем ему на самом деле требуется, он отодвинулся и пнул Тайлера в рёбра, и Тайлер засмеялся. Потом его честь ударил Тайлера ногой по почкам, но даже когда Тайлер свернулся в клубок, он ржал, как ненормальный.
- Выпусти это, - сказал Тайлер. - Доверься мне. Ты почувствуешь себя намного лучше. Ты себя будешь великолепно чувствовать.
В офисе Прессман-отеля я спросил менеджера, могу ли я воспользоваться его телефоном и набрал номер редакции городской газеты. Под наблюдением менеджера отеля я произнёс:
привет, говорю, я совершил в качестве политического протеста ужасное преступление против человечества. Мой протест направлен против эксплуатации работников сферы обслуживания.
Если я попаду в тюрьму, я не буду просто отморозком, отливавшим в суп. Я перейду в понятия героической шкалы.
Официант-Робин Гуд Защищает Низы.
А ведь может оказаться, что есть больше чем один отель и больше чем один официант.
Менеджер Прессман-отеля очень нежно вынимает трубку из моей руки. Менеджер говорит, что не хочет, чтобы я работал здесь далее, по крайней мере, пока я так выгляжу.
Я стою у стола менеджера и говорю:
- Что?
Вам не нравится мой вид?
И без дрожи, по-прежнему глядя на менеджера, я направил кулак себе в переносицу с такой скоростью, что свежая кровь брызнула из-под всех чуть заживших царапин.
Собственно, без особой на то причины, я вспомнил ночь, когда мы в первый раз подрались с Тайлером. Я хочу, чтобы ты ударил меня так сильно, как только можешь.
Это был не такой уж сильный удар. И я ударил себя ещё раз. Это классно выглядело, вся эта кровь, но я ещё отбросил себя назад к стене, чтобы произвести хоть какой-то шум и сорвать картину, что там висела.
Битое стекло, и багет, и картина с цветочкам, и кровь - всё это падает и капает на пол, а я ухмыляюсь. Я такой дурачок. Кровь добирается до ковра, и я встаю - и оставляю ужасные, чудовищные кровавые отпечатки на краю стола менеджера отеля и говорю, пожалуйста, помогите мне, но начинаю хихикать.
Помогите мне, пожалуйста.
Пожалуйста, не бейте меня больше.
Я отползаю к двери, оставляя кровавый след на ковре. Первое слово, которое я собираюсь сказать - "пожалуйста". Так что я сжимаю свои губы. Чудовище тащит себя сквозь красивые букетики и гирлянды в узорах восточного ковра. Кровь течёт у меня из носа и, стекая по стенке глотки, попадает, горяченькая, в рот. Чудовище ползёт по ковру, собирая нитки и пыль, которые липнут на горячей крови на его клыках. И подползает достаточно близко, чтобы ухватить менеджера Прессман-отеля за колено в брюках в мелкую в полоску и сказать это.
Пожалуйста.
Скажите это.
Пожалуйста вырывается в виде кровавых пузырей.
Скажите это.
Пожалуйста.
И лопнувший пузырь разбрызгивает вокруг кровищу.
И вот как Тайлеру удалось проводить собрания клуба каждую ночь. А потом было уже семь бойцовских клубов, а потом - пятнадцать, а ещё - двадцать три, и Тайлеру хотелось всё больше и больше. Деньги ведь продолжали приходить.
Пожалуйста, прошу я менеджера Прессман-отеля, дайте мне деньги. И я снова смеюсь.
И: пожалуйста, не бейте меня больше.
Пожалуйста.
У вас так много всего, а у меня ничего. И я начинаю подниматься - вместе со своими кровавыми отпечатками по ногам менеджера Прессман-отеля, который отходит назад, и под моей тяжестью он опирается на подоконник за своей спиной, и даже губы его не слушаются.
Чудище хватает его кровавой клешнёй за брючный ремень и подтягивается к белоснежной рубашке, и
я хватаюсь красными руками за шёлковые запястья менеджера.
Пожалуйста. Я улыбаюсь достаточно широко, чтобы мои разбитые губы опять растрескались.
