Аудиторию заполняли по-разному выглядящие люди. На галерке сидела, как всегда, молодежь — аспиранты, соискатели, студенты старших курсов. При этом некоторые молодые люди, как правило, по-европейски одетые, теснились поближе к первым рядам и держались вблизи докторов постарше. Это были те, чьи диссертации были на выходе. Ведь именно на научных конференциях мэтры знакомили молодых людей с нужными коллегами, договаривались о написании отзывов, разговаривали с оппонентами. По сравнению с еще пока легкомысленными джинсово-джемперными рядами эти молодые люди уже несли на своих лицах подобающую случаю серьезность. Наталья Васильевна таких молодых людей никогда не любила. Уж кому, как не ей, было знать, что настоящая наука делалась не этими в лучшем случае хорошими менеджерами научных организаций. Открытия совершались, как правило, кабинетные крысами — фанатичными и одухотворенными, но непричесанными и чаще всего прыщавыми молодыми людьми и девочками, пережившими в юности несчастливую любовь. Встречались, конечно, среди настоящих ученых и денди, и педанты, редко — очаровательные мордашки, никогда — красавицы. Но, как Наталья Васильевна наблюдала, чем масштабнее была по замыслу работа ученого, тем менее презентабельной была его внешность. А денди и педанты отличались точностью в постановке проблемы, изяществом исполнения, но редко когда были действительно оригинальны в трактовке полученных результатов. Естественно, в своих наблюдениях она не претендовала на какие-то обобщения, не делала также и далеко идущих выводов. Но сотрудников к себе в лабораторию подбирала все-таки не только исходя из текущей необходимости, но и придерживаясь своих взглядов. Если необходимо было влить в исследовательскую струю свежую кровь, она предпочитала взять на работу мальчика, пришедшего к ней в кабинет в заношенном свитере с вытянутым воротом. Если же необходимо было навести порядок в организации какой-нибудь методики или выполнить мелкие, но представительские функции, в лаборатории появлялась аккуратная девочка или молодой человек в костюме и галстуке. Во всяком случае, за те пять лет, что руководила лабораторией Наташа, молодежь так и кишела по коридорам, будто мальки в аквариуме. И только один человек был недоволен Наташиной деятельностью, считая саму Наташу авантюристкой и провинциальной выскочкой. Это был старший научный сотрудник ее лаборатории, пятидесятилетний Лев Андреевич Мытель; Наташа перешла ему дорогу, когда была назначена руководить лабораторией. Со Львом Андреевичем Наташа была всегда почтительно-любезна в разговорах, но лабораторией тем не менее руководила, сообразуясь со своими представлениями о целях и задачах намеченных работ.
