— Не положено отлучаться, но давайте посмотрим. Специальный ключ у нее тоже был. Пока швейцар медленно выкручивал свечи, Наташа стояла рядом и с непонятной грустью смотрела на его неуверенные движения, на трясущиеся руки. Но его лицо не было ни синюшным, ни красным, как у неисправимого алкоголика, и поэтому она решила, что человек этот сильно пил раньше, а теперь перестал.
«А свечи я выкрутила бы быстрее его», — не без гордости подумала Наташа. Этой манипуляции, как и умению хорошо водить машину, выучил ее тоже отец. Но дело оказалось не в свечах. Все они были заменены на абсолютно новые, однако это не помогло машине завестись. Швейцар только развел руками и постоял в бездействии, ожидая плату за свою услугу. Наташа дала ему деньги и, бросив кошелек на сиденье, села в машину, задумавшись. Щвейцар еще постоял немного, задумчиво глядя в открытый капот, походил вокруг машины туда-сюда, но потом его кто-то позвал громким сердитым голосом, и он торопливо скрылся в недрах своего ресторана. Наташа осталась одна.
«Сигнализация ни при чем, — думала она, доставая из бардачка новую упаковку мятной жвачки. Освободив тонкую пластинку от бумажки, она положила ее в рот и стала медленно жевать. — Двигатель чихал, значит, искра прошла, контакт был. Может, дело в аккумуляторе… — Перспектива вынимать на месте аккумулятор с риском прожечь кислотой костюм и испачкать руки ее уж вовсе не прельщала. — К тому же что мне это даст? Надо ловить кого-нибудь, кто может взять на буксир, и ехать в сервис! — вздохнула она. Но все-таки разочарование от того, что вместо веселого разудалого общества с танцами ей придется очутиться в полутемном, пропахшем бензином и смазкой сервисе, было так велико, что Наташа чуть не заплакала, как девочка. — Ну вечно мне не везет!»
Она уже забыла про одуряющий запах лип и чувство, что жизнь состоялась. Теперь ей хотелось выйти из машины, броситься на асфальт и застучать по нему кулаками. Только ведь она прекрасно знала, что этим делу совершенно не поможешь. Она вздохнула, пошарила по сиденью, нащупывая кошелек, чтобы еще раз обратиться к швейцару за помощью, и ощутила, что внутри у нее все похолодело. Поверхность сиденья была совершенно пуста, кошелька не было.
«Я, наверное, бросила его в сумку!» — решила Наташа и оглянулась на заднее сиденье. В дорогой сумке из мягкой кожи лежали платок, пудреница, флакончик духов, паспорт и записная книжка. Кошелька не было.
«У меня же еще нет склероза! Я точно помню, как положила его на сиденье рядом с собой».
Она посмотрела на полу под сиденьем. Все было чисто.
«Сволочь швейцар упер, когда я отвернулась! — подумала она и хотела бежать в ресторан, но остановилась, буквально уже высунув из машины ногу. — Даже если он и упер, как я это докажу? — спросила она у себя. И тут же ответила: — Да никак! Он скажет просто, что ничего не видел! Надо действовать по-другому! Хитростью! Необходимо зайти сейчас внутрь и посмотреть, что он делает. Может быть, как раз сейчас он и потрошит мой кошелек. Тогда у меня по крайней мере будет улика».
Наташа взяла с собой свою сумку, документы на машину и вошла внутрь. Швейцар как ни в чем не бывало неподвижно сидел за своей небольшой стойкой у самой двери.
— Э-э-э, не знаете, далеко ли пешком до того, дальнего ресторана? — не зная, что спросить, сказала Наташа первое, что пришло в голову.
— Пешком минут двадцать, — с готовностью ответил швейцар.
— Далеко… — пробормотала Наташа.
— А вы возьмите частника, за пять минут довезет! — услужливо подсказал швейцар.
— Да дело в том, — Наташа решила пойти ва-банк и проницательно посмотрела швейцару в лицо, — что, пока мы с вами возились с машиной, у меня кто-то украл кошелек! Ведь я его буквально на минуту оставила на переднем сиденье!
— Ай-я-яй! — осуждающе покачал головой мужчина. — Разве ж можно на переднем сиденье оставлять? Народу по улице вон сколько ходит!
— Да ведь в тот момент к машине никто и не подходил! — настаивала Наташа.
— Разве ж уследишь! — отозвался швейцар и скептически сложил губы трубочкой. — Вон у нас в ресторане раз случай был…
«Врет и не крестится! — сказала Наташа про себя. — Кроме него, спереть кошелек некому было. Ведь и не покраснел даже!» Она развернулась, вышла из ресторана и громко хлопнула дверью. Она не видела, как швейцар удивленно посмотрел ей вслед и, прощая ей этот хлопок, добродушно подумал: «Неприятно, конечно, девушке, что кошелек у нее украли! Вот теперь и расхлопалась дверями. Раньше надо было думать, где кошельки оставлять, раззява. Вот и у меня дочка такая же. Никогда ни за чем не смотрит! Интересно, а сумма-то в кошельке была большая?»
