Кстати, кто такой этот парень? Сидит, молчит, искоса тоже посматривает на нее… Одеты все почти одинаково. Рубашка у него, например, модная, но не очень фирменная, наверное, с рынка. Но зато шея и руки упругие, сильные! Еще достаточно молод. Наверное, лет двадцать пять. Обнимет, так уж обнимет! Она украдкой тоже посматривала на него. Что ж ты такой робкий, мальчик? Где ж они едут? Мосты и мосты, какая-то незнакомая Набережная и парк. Должно быть, уж близко. Ни разу, сколько живет, не была она в этом районе. Зелени много. Интересно, сколько здесь стоят квартиры? Алена подумала об этом машинально, она всему привыкла назначать свою цену.
Она посмотрела на парня, и он ей улыбнулся. Небось думает, как же к ней подступиться? Такая дама, и вдруг… Она его приятно удивит. Хорошо, что у машины тонированы стекла, никто ничего не увидит. Сиденья мягкие… Алена подумала, что с мужем никогда не занималась любовью в машине… Зачем, когда у них прекрасный итальянский спальный гарнитур? В машине? Она задохнулась от резанувшей ее мысли. Они ведь в машине! В гостинице их нет, но ведь где-то же они находятся! Сейчас скорее всего в ресторане. А где будут потом? Или в гостинице, или… в машине! Не повез он ее в свой офис, почуял что-то и испугался. В машине или в гостинице? Без сомнения, какое-то время у Алены в запасе было. Машину по городу искать бесполезно. Застукать, так в номере. Чтоб и не отпирался. Что ж, око за око. Она пока тоже сумеет провести досуг. Она решительно посмотрела на парня.
— Далеко ли еще до гостиницы?
— Скоро приедем. — Его блестящий автомобиль неторопливо катился мимо серых «сталинских» зданий. По времени уже наступила ночь, и хоть было светло, людей на улице практически не было. Дома расступились, и в глубине двора Алена увидела небольшой сквер с купой деревьев и новенький освещенный киоск с сигаретами, жвачкой. Интересно, может он остановиться вон там?
— Погоди, — охрипшим вдруг голосом прошептала Алена. — Я хочу пить. Купи мне в киоске бутылочку кока-колы.
Он послушно остановился, вышел из машины и подошел к киоску. В талии он был худ словно мальчик. Джинсы плотно обтягивали упругие ягодицы. Со злорадством она вспомнила мягкий животик и располневшие бедра мужа.
«Погоди, я тебе еще дам повод для ревности! — Алена зло усмехнулась. — Не с этим красавчиком, а с кем-нибудь из твоих хороших знакомых. Испытаешь ты у меня пару приятных минут!»
Толстая золотая цепь, подарок мужа, которую она носила не снимая, приятно холодила и возбуждала грудь, свешиваясь в вырез платья. Алену бросило в жар. Быстрым движением она расстегнула бюстгальтер и вытянула его бретели через короткие рукава. Прикосновение чуть шершавого шелкового крепа платья к незащищенной груди еще более распалило ее. Парень уже повернул обратно. Она разглядела в его руках пачку сигарет и маленькую темную бутылку.
Пора! Она решительно потянула платье вниз и довела вырез декольте до немыслимых пределов. Потом она закинула ногу на ногу и в тот момент, когда парень открыл дверцу машины, поманила его пальцем и притянула к себе. Он на мгновение оцепенел. Потом его глаза стали очень светлыми и хищно прищурились. В следующий момент он уже сидел рядом с ней, запустив одну руку в раскрывшийся вырез, а другой отгоняя машину в сквер. Бюстом своим Алена гордилась. Поэтому на повороте она нарочно игриво качнулась и, будто нечаянно, припала к водителю грудью, приложив бутылку к губам.
— Хочешь попить? — И она томно вытянула губы для поцелуя. Никогда Алена еще не испытывала такого острого возбуждения. Машина встала в тупике. Дальше произошло то, чего она никак не ожидала, придавая большое значение своей внешности. Водитель грубо толкнул ее на откинувшееся сиденье и в один момент задрал на ней платье. По ее представлениям, он должен был раздевать ее долго и вожделенно. Он же, навалившись на нее всей своей тяжестью, вклинился и раздвинул ей бедра, даже не удосужившись спустить собственные штаны. Грубый расстегнутый металлический замок больно оцарапал ей нежную кожу.
— Ты не понимаешь, надо не так, — попробовала она было его утихомирить, но он не стал церемониться, а через минуту уже вскочил и стал застегивать джинсы. Алена осталась лежать на сиденье в смятом и задранном платье, ничего не понимая и немного испугавшись. — Ты что, не соображаешь, как надо заниматься любовью? — Она чуть приподнялась на локте и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он приглаживал волосы и проверял пуговицы на рубашке. — Мужлан!
— Чего разлеглась, будто телка? Вставай! Сеанс окончен, — сказал он ей с явным неудовольствием, оглядывая ее всю и не скрывая злой презрительной усмешки.
— Да ты ничего не умеешь! — Она с трудом сдерживала дыхание и подступившую к горлу ярость.
— С тебя сотня баксов, — сказал он, противно хмыкнув и усаживаясь на свое место, и стал смотреть на себя в зеркало заднего вида.
— Сотня баксов? — поразилась она. — За что? За то, что ты меня изнасиловал?
— Сама захотела! — Он скривил губы в отвратительную усмешку, и поднимаемое механизмом сиденье грубо толкнуло ее в спину.
