Она свернула в переулок, вслед за Ребеккой. Промчавшись по нему, оказалась на оживлённой улице. Быстро огляделась, но не увидела тех, за кем погналась. С досадой ударила по рулю, посмотрела в зеркало. Позади в переулок сворачивали патрульные.
Блондинка газанула по улице — но не вдоль, как положено, а наискосок. Подрезанные машины сбивались с курса и мешали друг другу. Большегрузная фура, затормозив, перегородила выезд из переулка.
Стоп-кадр.
Когда разбрелись актёры, Йенс почесал в затылке:
— Ну, Дмитрий, задал ты мне задачу. Представляешь, сколько теперь возиться с погоней? Мы же хотим необычно сделать, а это значит, что камера будет двигаться постоянно. Ну, в смысле, не просто ехать вслед за шпионами, а как бы лететь за ними, лавировать между теми, кого они обгоняют… Плюс ещё виды спереди, ситуативно. Короче, надо прикидывать на каждом отрезке, пробовать…
— Вот и пробуй, — сказал я. — Аппаратура в твоём распоряжении. Снимать сегодня уже не будем.
— А завтра и послезавтра, на выходных?
— Скорей всего, тоже. Хочу подробнее обдумать следующие сцены и, если получится, написать сразу несколько про запас. Займусь этим дома. Там будет эффективнее, чем снимать по одной.
— Ага, — сказал Йенс, — тогда я здесь обоснуюсь до понедельника.
День закончился.
Когда я вёз дам домой, Анастасия сказала:
— А ведь наступила весна, коллеги. Во всяком случае, календарная. Поздравляю.
— Действительно, — согласился я, — уже март. А там и до мая — рукой подать. И поедем с вами в Москву, к цветению черёмухи.
— Скорей бы и здесь хоть что-нибудь зацвело, — поёжилась Джессика.
— Вообще-то уже теплеет, — заметил я, поглядывая по сторонам.
Снег ещё лежал, но стал ноздреватым, серым — это было заметно даже в фонарном свете. Мороз держался едва-едва. Прохожие улыбались нетерпеливо и возбуждённо.
Уик-энд пролетел незаметно. Лично для меня, впрочем, он мало отличался от будней — я продолжал корпеть над сценарием. Собственно говоря, сюжет уже потихоньку выруливал на финал — всё действие в фильме происходило в течение одних суток. Так я запланировал изначально, ради пущей динамики.
Но, как верно заметил Йенс, основная трудность на этот раз заключалась не столько в съёмках как таковых, сколько в их последующей обработке, чтобы длинные экшн-сцены не смотрелись однообразно.
Хотя сейчас как раз-таки предстояли важные эпизоды, где экшн притормаживал, а акцент делался на другом.
В понедельник мы вновь собрались на съёмочной площадке.
В кадре появились окрестности железнодорожной станции. Виднелись пакгаузы, унылый перрон, а также запасные пути, где выстроились полувагоны со щебнем.
Ребекка и Сьюзи стояли чуть в стороне, укрывшись за желтеющими кустами, и наблюдали. Точнее, наблюдала Ребекка, а Сьюзи маялась и кривилась, глядя на свою разбитую в кровь коленку и дыру на колготках.
— Долго ещё торчать? — недовольно спросила Сьюзи.
— Мы только что подошли, — сказала Ребекка. — Мне надо оценить обстановку.
— Тут всё убогое. Нормальные поезда вообще не останавливаются, наверно, а едут мимо. Правильно делают…
— Нормальные нам с тобой не нужны. Или ты надеялась на экспресс и купе люкс-класса? Нет, нас интересуют товарняки, они здесь иногда грузятся. Тут рядом промзона, если ты не заметила.
— Откуда ты знаешь всю эту ерунду?
— А ты полагаешь, что мои будни — это сплошь беготня и махание плетью? Не будь наивной. Сегодняшние события — исключение, форс-мажор. Обычно всё происходит тихо, без лишних глаз. Основная работа — это сбор информации, а не трюки.
— Да мне вообще побоку! — огрызнулась Сьюзи. — Начхать на ваши уродские заморочки! Тошнит уже… Да ещё коленку рассадила из-за тебя…
— Не ной. Присядь вон туда.
Ребекка указала на полуразломанный деревянный ящик, валявшийся под кустом. Сьюзи зыркнула исподлобья, но, чувствуя усталость, воздержалась от споров. Села на ящик, а Ребекка опустилась на корточки перед ней.
Достав из кармана миниатюрный тюбик, Ребекка свинтила крышку:
— Это обычный антисептик, не бойся. Как йод в аптеке, но лучше.
Она выдавила из тюбика бесцветную пасту на коленку Сюзанне. Прокомментировала с лёгкой усмешкой:
— Я ведь предупреждала — не пытайся сбежать, тебе будет больно. Впрочем, если бы ты ни разу не попыталась, я была бы разочарована.
Паста запузирилась на ссадине, увеличиваясь в объёме.
— Ай! — зашипела Сьюзи. — Она же жгучая!
— Тише-тише. Терпи.
Ребекка подула ей на коленку. Сьюзи поперхнулась от удивления, вытаращив глаза.
— У меня была младшая сестра, — сказала Ребекка. — Знаю, как обращаться с капризными малолетками.
— Почему «была»? Что с ней стало?
— С ней всё замечательно, она замужем и с детьми. Но, повзрослев, она поняла, чем я занимаюсь, и перестала со мной общаться.
Сьюзи открыла рот, чтобы выдать язвительный комментарий, но передумала.
Паста на коленке стремительно испарялась. Ссадина никуда не делась, но выглядела теперь аккуратнее, как будто уже слегка поджила.
— Вот так, — сказала Ребекка. — А теперь посиди, пожалуйста, тихо. С минуты на минуту должен подойти нужный поезд, если не ошибаюсь.
