Минут десять я наблюдал за буднями шерифа на Среднем Западе, в крошечном городке, где все друг друга знают. За это время шериф сделал выговор своему недотёпистому помощнику, пофлиртовал с хозяйкой цветочной лавки, после чего сел в автомобиль и поехал на выселки, чтобы приструнить там местного дебошира.
Пока он ехал, я переключился на соседний канал — и там залип надолго.
Шёл фантастический сериал «Варп-трасса», стартовавший в прошлом году. Я про него читал ещё в Петербурге, но там его не показывали. Сочли легкомысленным, вероятно. Ну, или, может, слишком долго телились и просто не успели ещё купить.
В сериале показывали экипаж звездолёта, исследующего закоулки Галактики. Звездолётчики в каждой серии натыкались на обитаемые планеты или корабли других космических рас, вступали в контакт, изучая местные культурные тонкости. Инопланетяне были антропоморфны, разве что грим у них выглядел гротескно, а для пущего эффекта на лицах поблёскивали чешуйки или темнели крапинки.
Экипаж с Земли был международный, бортинженер носил фамилию Тургенев. А навигатором выступала роскошная чернокожая африканка, изящно-гибкая, как пантера. Другие звездолётчицы тоже были как на подбор, с волнующими изгибами и длинными ножками. Особенно мне понравились их форменные платья — короче, по-моему, чем у Коллинз на нашем интервью. Мужчины же в экипаже были подтянуты, гладко выбриты и серьёзны.
Всё это напоминало телеспектакль с картонными декорациями — но при этом по-своему завораживало, и я с готовностью принял предложенные условности. Улыбался невольно, слушая наивные диалоги, но продолжал смотреть, не переключаясь.
Сам не заметил, как промелькнули две серии, и вздохнул с сожалением, когда вместо них началась какая-то викторина. Подумал — всё-таки попадаются сериалы, в которых есть свой особый шарм. Да, это, наверное, не кино в полном смысле слова, но иногда приходит черёд таких вот неторопливых историй, без трюков и спецэффектов…
Перед телеэкраном я провалялся весь вечер. И весь воскресный день.
На улице было сыро, висел туман. Поглядывая в окно, я выпил несколько кружек сладкого кофе, доел большую пачку печенья и этим ограничился.
В общем, за неполный уик-энд мозги слегка отдохнули после съёмочной гонки. Перезагрузились, как выразился бы Джеф.
С понедельника народу на студии стало меньше — наши актрисы теперь работали со звукорежиссёром на «Сильвер Форест». Розанна, как могла, совмещала это со съёмками натурного фильма.
Йенс обрабатывал отснятые кадры, советуясь со мной иногда. Мы сделали титры — бледно-голубые на чёрном фоне, едва заметно мерцающие. Шрифт подобрали выразительный, но без украшательств.
Со звукорежиссёром я пообщался тоже. Мы обсудили звуковые эффекты, когда Ребекка использует воздушную плеть, а над морем появляется мерцающий шов в пространстве. В первом случае выбрали сухой шелест, как метлой по асфальту, во втором — что-то вроде треска электрического разряда. И ещё договорились, что будет низкий, чуть слышный гул, нагнетающий напряжение перед экшн-сценами.
Джессика побывала на своём собеседовании. Ей предложили трёхмесячную стажировку с июня, а с сентября в случае успеха — должность в отделе, который занимался контактами с Карибским бассейном.
По просьбе Сон-Хи я несколько раз созванивался с Москвой насчёт фестиваля, уточнял организационные моменты.
Когда мне было нечем заняться, я читал прессу, трепался с Джефом и лениво просматривал присланные сценарии.
Так продолжалось всю неделю.
В пятницу Йенс показал итоговый визуальный материал. Хотя в павильоне не было звука, погони смотрелись мощно. Там то и дело менялись ракурсы, которые при стандартной съёмке были бы попросту невозможны. Камера, например, пролетала под днищами несущихся глайдеров.
Все остальные сцены были обработаны тоже. И даже диалоги в помещениях не смотрелись теперь статично.
— Класс, — сказал я. — Переснимаем на плёнку.
На мониторе я поставил курсор в самое начало.
Но экран не протаял.
Мы переглянулись молча. Джеф выключил машину, снова включил.
С минуту ничего не происходило, затем на экране прорисовались мутные очертания побережья, как будто в туманной мороси.
Мы боялись дышать.
Картинка вроде бы начала улучшаться, но очень медленно, почти незаметно. Минута. другая, третья. Казалось, в машине заедают какие-нибудь заржавевшие шестерёнки.
— Так ещё, по-моему, не было, — шепнула Сон-Хи.
— Так медленно — впервые, — подтвердил Джеф вполголоса. — Заряд уже почти на нуле, насколько я понимаю…
Прошло ещё минут десять.
Мы извелись, но всё же дождались.
Красочная картинка восстановилась — маяк на фоне заката.
Не тратя время на разговоры, я кивнул Йенсу и запустил воспроизведение. Он включил плёночную камеру.
Пока он переснимал, мы сидели молча, все семьдесят девять минут. Я чувствовал, как колотится сердце.
Прошли финальные титры.
— Снято! — констатировал Йенс, выключая камеру.
И экран погас.
Плёнку с готовым фильмом Сон-Хи сразу повезла на отцовскую киностудию. В павильоне остались Джеф, Йенс и я.
