— Что он говорит?
— Ничего. Но он постоянно спрашивает, где ты. Консуэла говорит, что ты плохо ешь, да и я в субботу заметила, как ты сильно похудел — с тебя практически спадали джинсы. И ты выглядишь так, будто не спал неделю.
— Я же сказал, что просто устал…
— Ты точно чем-то расстроен.
Он вздрагивает и чувствует, как к щекам приливает кровь. Вытянув еще одну ниточку из штанов, он начинает расковыривать дырку, образовавшуюся над коленом. — Я не… Это не… — У него дрожит голос, так что ему приходится сделать вдох, чтобы успокоиться.
Молчание. Тяжелое и мрачное, оно повисает между ними. Спустя какое-то время мама пытается снова заговорить:
— Ты переживаешь из-за того, что получил травму во время тренировки?
— Нет.
— Из-за такого удара головой может возникать страх.
— Дело не в этом.
Мама чуть придвигается и тянется к его руке.
— Chéri, ну что случилось?
На мгновение он представляет, как все рассказывает ей. Скидывает с плеч омерзительное бремя и кричит на нее, требует ответа: почему она никогда не присматривала за ним, почему всегда отпускала его на соревнования, в том числе за рубеж, с Пересом и отцом, почему сама не приходила — если не поддержать его, то хотя бы защитить, позаботиться о нем, убедиться, что ничего не случится. Но он понимает, что все это бесполезно. Поэтому лишь качает головой и отводит взгляд.
— Ты не хочешь со мной говорить? — в ее голосе слышится боль.
— Нет… это не так. Мне просто нечего сказать. Я не говорю, что хочу бросить прыжки навсегда. Может, мне просто нужен перерыв и новый тренер.
— Хорошо, это твое решение. Но почему сейчас? Почему ты вдруг ополчился на Переса?
— Да просто он чертов маньяк, понимаешь? Он знал, что я еще не готов выполнять тот прыжок, но продолжал давить и давить! — Его голос внезапно срывается на крик, и мама удивленно вздрагивает.
— Но он тренирует тебя уже почти шесть лет. Он считается лучшим в стране. Вот почему мы отправили тебя к нему. Он воспринимает тебя как сына, которого у него никогда не было. Он по-настоящему заботится о тебе, Матео. Он уверен, что на Олимпиаде ты выступишь очень хорошо, и поэтому всегда уделяет тебе времени намного больше, чем другим членам команды…
— А может быть, мне не нужно это время! — неожиданно выкрикивает Матео.
Его мама выглядит ошарашенной.
— Вы с Пересом поссорились?
— Нет… Не знаю. Меня просто тошнит от того, что мне постоянно говорят, что нужно делать.
Его мама расслабляется и глубоко вздыхает. Весь ее внешний вид говорит о том, как бы ей сейчас хотелось выпить бокал вина или выкурить сигарету.
— Возможно, тебе нужно отдохнуть, — наконец предлагает она. — Отпуск. Уехать на какое-то время.
Своими словами она вдруг привлекает его внимание. А это не такая уж плохая идея. Убраться отсюда — подальше от людей и воспоминаний. Убраться из этого дома, от его отца, Переса. Как бы ему хотелось уехать и больше никогда не возвращаться. Сбежать от этой жизни — омерзительных событий той единственной ночи, жалкой оболочки человека, которым он стал — и начать все заново.
— Почему бы тебе не провести недельку или больше со своим другом — тем, чей отец работает в Сити?
— Хьюго? — Он изумленно смотрит на нее. — Поехать на юг Франции с Хьюго и всеми остальными?
— Да, раньше тебе очень нравились такие поездки. Езжай и побудь с ними недельку, chéri. И как следует отдохни.
— Но папа…
— С папой я поговорю. Ты же знаешь, он тоже беспокоится о тебе. Его очень подкосил тот несчастный случай.
— Но целую неделю? Перес же с ума сойдет.
— Переса это не касается. Мы — твои родители. И мы принимаем решение. — На мгновение она замолкает, протягивает руку и касается его щеки. — Тебе нужен перерыв, mon amour. Поговори с Хьюго и договорись на завтра, хорошо?
Он кивает, по телу разливается ощущение, похожее на облегчение.
— Спасибо.
В день отъезда рассвет особенно яркий, на небе ни облачка. Ночью время от времени по венам Матео растекается чувство огромного облегчения. Потому что ему наконец удалось сбежать: от отца, от Переса, от бесконечной череды тренировок. Несколько минут он лежит неподвижно, глядя на пробивающееся сквозь шторы солнце. Ему кажется, что он ждал этого дня, этой минуты, маячивших на горизонте подобно миражу, но находящихся все время вне досягаемости. А теперь, когда этот миг наступил, никто его не заберет. Возможно двигаться только вперед, скорость жизни меняется лишь в одном направлении, и за это он бесконечно благодарен. Он будет жить дальше, оставив все ужасные события позади. Матео потягивается, зевает, потом закрывает глаза и снова их открывает. Растянувшись на кровати, сонным взглядом окидывает заваленный книгами стол, завешанный одеждой стул, оформленные в раму постеры картин Ван Гога на белых стенах и лежащий на ковре с длинным ворсом открытый рюкзак. Он отправится на море, приведет себя в порядок, смоет последние месяцы жизни и вернется новым человеком.