Приняв душ, побрившись и рассмотрев лицо на предмет пятен, он надевает свои любимые джинсы: выцветшие «варенки», которые не переносит мама, потому что они ужасно старые и потрепанные. Джинсовая ткань истончилась от носки, по краям штанин торчат нитки, на коленках — дыры. Они ему немного длинноваты и все время собираются в щиколотках, но сейчас сидят на нем свободнее обычного. Ему приходится продевать в шлевки ремень, чтобы джинсы не сползали с бедер. Сверху он натягивает полинявшую серую футболку и понимает, что та тоже растянулась, короткие рукава обвисают вокруг бицепсов, под тонким материалом видна линия ключицы. Глядя на свое отражение в зеркале длиной в полный рост, он не может не отметить, что действительно сильно похудел. Кожа бледная и вялая, единственное цветное пятно на его лице — алые трещины на обветренных губах и фиолетовые круги под глазами. Он выглядит слабым, почти болезненным, и ему явно не хватает загара. Сунув ноги в сандалии Биркеншток, он меняет дорогие тяжелые серебряные часы на простые водонепроницаемые, а на другое запястье повязывает кожаный браслет дружбы, который ему подарила Лола. Лезущая в глаза лохматая шевелюра темно-русых волос настолько отросла, что начинает завиваться, придавая ему, как он быстро отмечает, богемный вид, который так ненавидят его родители. Эта мысль наполняет его странным удовлетворением.
Собрав вещи, он быстро окидывает комнату взглядом и с большим рюкзаком спускается вниз. В сверкающей хромом кухне пахнет дезинфицирующим средством — своей пустотой и стерильностью она напоминает выставочный зал. Консуэла еще не пришла, а остальные спят. Он ищет какую-нибудь записку от родителей, но не находит. Однако вчера они предоставили ему довольно щедрую сумму денег на каникулы. Отыскав клочок бумаги, он начинает писать послание Лоику:
Выбираясь из такси у аэропорта Хитроу, Матео и Лола торопливым шагом направляются к назначенному месту встречи в главном зале. Визг обеих девушек и приветственный возглас Хьюго заставляет группу японских туристов с тревогой обернуться. Свободных сидений не находится, поэтому они вчетвером усаживаются на полу, образуя маленький островок посреди моря снующих туда-сюда пассажиров. Зона вылета ярко освещена, стены слепят неестественной белизной — Матео кажется, что он попал в другой мир. В углу посапывает какой-то бездомный. Уборщик, которого не видно из-за мерцающих табло вылетов над головой, проводит щеткой блестящую дорожку. Большинство столбцов на экранах черные, лишь два из них светятся ярко-зелеными буквами и цифрами. Лола и Изабель болтают одновременно, заражаясь волнением друг дружки, их громкие голоса разносятся по огромному залу. Скинув рюкзак, Матео обнимает Изабель, хлопает Хьюго по спине — их волнение оказывается заразно, — и на миг снова чувствует себя нормальным. Лола с Изабель продолжают свою оживленную беседу, пока в конце концов уставшие не откидываются на свои рюкзаки и куртки, свернутые в качестве импровизированных подушек.
— Я не могла уснуть, не могла уснуть! — сообщает им Лола. Ее лицо сияет, глаза широко распахнуты от восторга. — Папа настоял, чтобы я легла в десять, но я не смогла лежать спокойно. И стоило мне встать, как он каждый раз отправлял меня в постель. Уже в какой-то миг мне показалось, что я сейчас сойду с ума, глядя на часы и считая минуты…